Хорошие жены

Джон никогда не просил ее показать, но Мэг обычно настаивала, ей нравилось наблюдать, как он по-мужски удивляется женским прихотям, гадает, что такое бигуди и органди, и удивлялся, как три розовых бутона, кусочек бархата и две веревочки превращаются в шляпку стоимостью пять или шесть долларов. В тот вечер Джон был расположен поизучать ее траты, в шутку ужасаясь расточительностью и искренне восхищаясь бережливостью.

Мэг медленно извлекла книжечку и положила перед мужем. Сама спряталась за спинкой кресла, якобы чтобы разгладить морщины на его усталом лбу, и произнесла с нарастающей паникой в голосе:

– Джон, дорогой, мне очень стыдно, потому что в последнее время я была чудовищно расточительна.

Джон со смехом потянул Мэг за руку, вытаскивая из укрытия, и добродушно сказал:

– Не прячься! Думаешь, я побью тебя из-за очередной пары восхитительных туфелек? Между прочим, я горжусь ножками жены и готов заплатить лишние восемь-девять долларов за туфли, особенно красивые! – уверил он, одобрительно глядя на последнюю покупку Мэг.

«Боже, что же он скажет, когда узнает про пятьдесят долларов?» – содрогнулась Мэг.

– Это не туфли, а гораздо хуже… Я купила шелковое платье! – с храбрым отчаянием объявила она, чтобы больше не откладывать ужасный момент.

– Ну, дорогая, каков же «треклятый итог», как выразился бы мистер Манталини?[23 - Мистер Манталини – щеголь в романе известного английского писателя Чарльза Диккенса «Николас Никльби» (1839).

Голос у Джона изменился, она ощущала его прямой взгляд, на который до этого момента всегда могла ответить так же прямо и честно. Мэг перевернула страницу и одновременно отвернулась, указывая на сумму, внушительную и без последней пятидесятидолларовой траты, а с ней – и вовсе ужасающую. На секунду в комнате стало очень тихо, потом Джон медленно сказал:

– Наверное, для платья пятьдесят долларов не так уж много, учитывая все эти штучки, которые сейчас полагаются для отделки.

– Оно еще не отделано и даже не сшито… – слабо выдохнула Мэг, потрясенная мыслью о дополнительных расходах на отделку.

– Двадцать пять ярдов шелка для одной миниатюрной женщины… Зато теперь моя жена будет одета не хуже жены Неда Моффата, – сухо заметил Джон.

– Я знаю, ты сердишься.