Непостижимая Миссури

Пусть он никогда не любил меня, но ведь было время, когда он звонил, чтобы поделиться своими успехами, чтобы порадоваться вместе со мной!

Я стояла и, продолжая сжимать пальцы в кулаки, смотрела в глаза парню, которого любила.

«Всегда любила!» – рыдало сердце, обливаясь кровью.

– Что же, – продолжил Шон, – все получилось еще лучше, чем я предполагал. Ты подслушала наш разговор с Тори и тем самым избавила от долгих объяснений.

– Ты мерзавец! – прошипела я в ответ.

– Что? – парень приподнял брови в удивлении.

– Мерзавец! – повторила я, едва сдерживаясь, чтобы все же не броситься на него. Видит Бог, мне это стоило титанических усилий. И ничего, что я слабее. Разок-другой успела бы врезать от души, но сдержалась, понимая, что это ничего не изменит.

Шон продолжал смотреть на меня и усмехаться. Несколько секунд мы стояли друг против друга, как дуэлянты, перекрестив взоры, которые были едва ли не острее заточенных шпаг. Мое сердце едва не застыло от лютого холода его глаз.

– Пошла вон, дура! – неожиданно резко проговорил он. – Иначе позову охрану и скажу, что какая-то  сумасшедшая фанатка пробралась в мою гримерку до начала презентации. Мало тебе не покажется. Загремишь в полицию и это как минимум, обещаю!

Я собрала всю свою силу воли в кулак. Гневные слова, совсем не цензурные, застряли в горле. Я проглотила их вместе с разочарованием и обидой, решив сказать лишь то, что сразу же взбрело в голову.

– Зря ты так со мной, – выпалила и покосилась на Тори. Вот, значит, как зовут эту белобрысую лохудру! Стоит себе спокойненько и смотрит на нас, молчаливая, будто в рот воды набрала. Видимо, поддерживает Шона, да и разве может быть иначе? Он определенно с ней встречается. Вон как целовались, пока я не заявилась!

Злость стала еще сильнее. В груди камнем застыло сердце.

«Ненавижу!» – поняла я.

– Что значит, зря? – спросил ехидно Шон.

– А то, – прорычала в ответ, – что я буду мстить!

– Ты? – не удержавшись Шон рассмеялся.

– Ты – никто, Мисси! – его лицо наклонилось ко мне. Светлые глаза сверкали от гнева. – Никто! – повторил Шон. – И звать тебя – никак! А я, – улыбка полная превосходства осветила красивое лицо, – я – звезда, и тебе до меня как пешком от Земли до Луны, или еще дальше.