Баба-яга костяная рука

Несколько дней Олег угощал рабочих выпивкой, которую взял в долг с условием вернуть деньги через месяц, и рассказывал о похудевшей жене, которую видел в окне роддома, о «приветливых медицинских работниках», не впускающих его навестить Ниночку из-за какого-то там карантина, и о старшей дочери, ожидающей возвращение новорожденной сестрёнки, чтобы побыстрее показать ей игрушки и поиграть в активные игры.

– А девчонку так и не показала? – усатый Григорич выпил стакан беленькой и занюхал мякишем чёрного хлеба. – Моя Клавка в окно тыкала Ирку, а та как заорёт, что аж на улице слышно было.

– Почему ж, показала. Вот только лица я не видел. Солнечный свет так в стекло фигачил, что я сам чуть не ослеп.

– Ну что, – второй мужик в очках и рабочей форме, заляпанной мазутом, протянул наполненный стакан, предложив продолжить обмывать крохотные ножки, – чтобы здоровенькой росла.

– Согласен. – радостно поддакнул Олег, стукнувшись стаканом о стаканы коллег.

Настал торжественный день, пора забирать жену и дочку.

Утром, когда Олег ещё спал после ночной смены, к нему приехала мать, чтобы вместе съездить за Ниной и ребёнком.

– А перегарищем-то как несёт. – Татьяна Дмитриевна, переступив порог квартиры, моментально учуяла застоявшийся омерзительный запах чего-то скисшего. – Всю неделю пил? А я-то думаю, почему на телефон никто не отвечает. Палец натёрла ваш номер набирать. А дочка где была, пока ты куролесил?

– Дома, – пожимая плечами, Олег в скорости собирал окурки с подоконника в кухне и выбрасывал их в форточку.

– Во сколько их выпишут? – Дмитриевна прошлась по комнатам и вошла в кухню, где и узрела срач в виде рассыпанного сигаретного пепла. – А это что такое? – округлив глаза, она скрестила руки на животе и сердито покачала головой. – Олежка, пока жена отсутствует, ты у нас в загул подался?

– Мам, думай, что говоришь. Даже если и хотел бы, с моей работой я могу только на лестничной площадке изменить.

– Тьфу, бессовестный. И как только язык поворачивается. Ладно, – присев на стул, женщина положила руки на столешницу и быстро осмотрелась, – вам бы ремонт не помешало сделать, а потом уже детей заводить.

Я ж тебе ещё восемь лет назад сказала, чтобы не торопился. А теперь что? Обои пожелтели, потолок посерел. На полу не пойми что, как будто здесь крысы днюют и ночуют. Ты хоть не голодный? – умела Дмитриевна переключаться с одного на другое, чем и раздражала соседей и родственников. – А Юлька куда подевалась?

– Мам, в школе она.

– А-а.