Пчела в цвете граната

Приходившие теснили Асю в угол, а она жалась, как овца в загоне, и не понимала чужого языка: вроде и говорили на русском, но всё так непонятно: АБК, ТСО, СГД, гальваника, додача, аванс, кузня, бегунок…

Многие говорили с акцентом: «шо, пощему, понимаэш, анладымне…» – и носили другую одежду, но это не имело никакого значения – в конце концов, небо везде одинаковое и ветер дует всюду. Ася впервые ощутила приближение катастрофы. Вчера было детство, учителя, котлеты матери, а сейчас всё это исчезало – безмолвно и навсегда, словно растворялось с жарком мареве челнинского степного солнца.

Вера вернулась, позвала Асю за собой. Прошли по коридору, мимо секретарши, без стука зашли в кабинет. Секретарша вскочила, успела перегородить перепуганной Асе путь. Вера вернулась, успокоила жестом руки, подтолкнула Асю в кабинет.

В кабинете пахло практически так же, как в цехах: мазутом, маслом, смазочно-охлаждающей жидкостью. Человек за столом выпрямился, раскрыл Асин аттестат, по-мужски грубо ткнул пальцем в буквы.

– Зачем тебе с таким аттестатом в погрузчики?

Асе даже в голову не пришло возразить этому человеку: было в его сосредоточенном взгляде и выражении лица такое, что заставляло усомниться в правильности своего поступка.

– Эх, девки, что вы со мной делаете? – человек шумно выпил из графина, утёрся рукавом и стремительно подписал бумагу.

Вспоминая мытарства трудоустройства, Ася долго пыталась уснуть, прилагала почти героические усилия, жмурила глаза, вертелась, переворачивалась, босиком бегала на кухню пить, вспоминала стихи Пушкина – обычно это усыпляло.

Разбудил заискивающий тон:

– Ну и кто тут у нас спит до обеда?

Ася натянула одеяло на голову, точно воскликнула: «Подите вон! Не трогайте меня! Отвяньте!» В горле – комок недоумения и озадаченности.

– Подруга, – всё тот же тёплый голос, – пора вставать. Скоро будут гости.

Ася долго думала над словом «будут»: по её ощущениям, гости никуда и не уходили.

Отбросила одеяло, выворачивая локти, стала путаться в халате.

Кто-то уже заправлял её постель, кто-то подталкивал к ванной. Оттуда уже выходила невеста при всём праздничном параде: на барашке волос – фата, белое атласное платье отливало холодным металлом на ладной хрупкой фигуре.