Пчела в цвете граната

Пока грелась, дверь в ванную неожиданно распахнулась и вошёл мужчина, злобно зыркнул на голую Асю. Она охнула, густо покраснела и, прижав вехотку к груди, присела в ванну.

– Ты чё, блин, на курорт приехала? – Мужчина шумно отделил себя от Аси синей занавеской. – Час плескаешься, всю ванну заполонила. Я для кого, блин, занавеску повесил? Зачем закрываться? У меня смена, мне на вахту. Да не ссы ты, я только побреюсь.

Из-за занавески под струёй из крана появился стакан, до краёв наполнился водой.

Онемевшая Ася всё ещё сидела на дне ванны, а голос за занавеской продолжал:

– Чья будешь?

Прижалась к стенке, не ответила.

– Майская наверняка, это она весь свой узбекский табор сюда тянет…

Ася привстала, тихонько потянулась за полотенцем…

– Разбросалась тут вся, прям как у себя дома… Х-р-р… – стал громко полоскать он горло, мешать мыло в стакане для бритья.

Ася перепугалась, когда из-за занавески услужливо появилась волосатая рука с полотенцем.

Забрала, обмоталась.

– Если дядя Миша будет звать смотреть на бивень мамонта – не ходи.

В полотенце Ася осмелела. Со свойственной её возрасту опрометчивой торопливостью и гордостью заявила:

– Что я, бивней не видела!

– Чёрт! – выругался мужчина. – Порезался. Когда ж ты успела его увидеть?

Он стоял возле квадратного тусклого зеркала с намыленными щеками и задранным подбородком и лезвием примерялся к трудному месту на шее.

– В третьем классе, – Ася вылезла из ванны, потянулась за мокрой юбкой, которая висела на полотенцесушителе.

– Блин! – вновь выругался мужчина, зажал пальцем порез и внимательно уставился на Асю.

– В краеведческим музее, – уточнила Ася, комкая остатки белья. – Мы ходили всем классом на экскурсию.

Мужчина громко заржал.

– Понятно. Шуганная, значит. Нецелованная поди?

Ася на «шуганную» обиделась и дерзко ответила:

– Рано мне ещё целоваться!

– Это почему? – мужчина уставился в зеркало на её отражение.

– Мама говорит, что от поцелуев дети рождаются.

Мужчина вздрогнул, потом схватился за шею.

– Слушай, уйди, а? А то я из-за тебя себе горло перережу.

– Зачем? – удивилась Ася.

Он матерно выругался, судорожно промокнул полотенцем недобритый подбородок, стал протискиваться между стеной и потрясённой Асей.