Дикие питомцы

Кеннеди имел в виду, что несгибаемая воля писателя начинает проявляться только тогда, когда вы отказываетесь от всяких соплей – своих сентиментальных привязанностей, например.

Слово «воля» он произносит так напористо, будто распихивает всех вокруг.

Вскоре я обнаруживаю, что в Нью-Йорке не так много окон, из которых можно было бы выброситься. А под всеми мостами натянуты сетки.

* * *

В субботу я решаю отправиться в Бруклин. Стою в вагоне метро, неподалеку от двери, и читаю «Просто дети». На мне обалденное черное бархатное платье, похожее на костюм фигуристки.

Я делаю шаг влево, но он шагает следом. Уж лучше б я не шевелилась – так хоть оставалась бы иллюзия, что я могу отойти, а он за мной не последует. Он что же, полагает, что это у нас такое волнующее эротическое приключение? И от этих мыслей у него еще сильнее встает? Выходит он на Пенсильванском вокзале.

Я одергиваю юбку. Потом выхожу на Четырнадцатой, перебегаю на другую сторону платформы и еду обратно в центр. Думаю о том, как рассказать о случившемся Нэнси, какие детали опустить, какие приукрасить. Омерзительный ублюдок, вот как я его опишу. В гидрокостюме. Нет, лучше – в кожаных штанах с вырезом на заднице! Ладно, по ходу придумаю.

Считается, что, если к вам пристают, нужно вытащить телефон, заснять все и опубликовать видео в интернете.

Вечером вставляю в письмо Эзре строчку из Борхеса, которую сохранила на рабочем столе ноутбука: «Быть с тобой и не быть с тобой – единственный способ измерить время».

Пару часов спустя Эзра отвечает:

Солнечные часы, песочные часы, луна, звезды, водяные часы, церковные колокола (хотя это, вероятно, не честно, в них ведь бьют по часам?).

Растения, менструальный цикл.

За жизнь: Сегодня утром Макс притащил четыре здоровенных арбуза. Пытался приготовить арбузный крюшон, как ты делала прошлым летом. На вкус получилось, как ром с арбузными косточками.

Классная фраза. Можно украсть? Правда, целиком зарифмовать ее не получится, так что придется немного подсократить.

Интересный факт: Читал тут про трансцендентальную медитацию. Оказывается, ими очень увлекался Дэвид Линч.