Хорошая женщина – мертвая женщина

– Я тебя спрашиваю?!!

– Тебе чё надо?

– Я сегодня позорилась перед студентами в этом вторсырье, там что ни студентка, то в чернобурке, а я как старьевщица!

– Ну так купи себе чернобурку!

– На какие шиши?

– У отца возьми.

– Что значит возьми! Он их что, печатает?

– Да ладно прикидываться-то.

– Это на черный день!

– Ну вот, считай, что настал.

Это точно, настал. Сначала в пятнадцатилетнюю прорву-дочь улетала вся косметика, потом пошли платья-костюмы, а вот теперь до шубы добралась! Слава тебе, Господи, что размер ноги разный! Деньги, конечно, у мужа есть, даже в долларах, и ни на какой черный день они лежат, а на поездку за четыре тысячи километров, куда он периодически срывается к своей тайной подруге, только тайну эту она давно уже знает, а делает вид, что не знает, лишь потому, что не знать безопаснее.

Она привыкла уже закрывать свои слишком зоркие глаза то на одно, то на другое и жить сегодняшним днем, решая проблемы по мере их поступления. Вот проблема и поступила – настала зима, дочь выросла, на дворе девяностые, а молодость проходит почем зря: ни мужа, ни денег, ни, следовательно, шубы. Горькие слезы.

– Ма-ам, ну что ты, мне же тоже надо в чем-то ходить! А тебе твоя шуба и так уже мала, да и вообще стыдно тридцатипятилетней женщине ходить в мутоне, да ладно бы полированный мутон, а то так себе, овчина…

Что б ты понимала, овчина! Эту шубу в восемьдесят девятом мать, твоя бабка, привезла из Баку, тогда только там и можно было их купить, да еще такого маленького размера, сорок второго.

Да разве детям объяснишь, как что достается!

Она тогда как раз загремела в больницу с аппендицитом, прямо на первое мая, кругом все в зелени, а она буквой зю с торчащей из правого бока трубкой. У матери путевка в кои веки, она и на самолете-то ни разу не летала, а теперь разрывается между материнским и общественным долгом, летит весь ее спетый-спитой коллектив, душой коего она является, деньги с книжки уже сняла на три шубы, одну себе, вторую дочери, а третью – окупить поездку, но провезти можно только две, стало быть, третью провезет одна из товарок, которая не наскребла денег на комплект.

Сидит у больничной кровати с амбивалентным лицом, да поезжай ты уже, что толку тут сидеть! Операция уже сделана, ненужный воспалившийся отросток отрезан, а отрезать бы надо другой ненужный отросток, которого сколько ни корми, а он все одно в лес смотрит, за четыре тысячи километров.