Хорошая женщина – мертвая женщина

Не знаю, есть ли здесь связь, но я почему-то вспомнила один эпизод из своей жизни. Моя мать повесилась, когда мне было шестнадцать. Это случилось вечером, в девять. Я не хотела этого знать, не хотела видеть ее тело. А потом были похороны, и собрался весь город, и только я одна не шла прощаться. И мне все говорили: иди, это же твоя мать! А я упиралась, и не было ни одного человека, кто бы понял меня, они думали, что я бездушная, что я не люблю ее, а мне было смертельно страшно!

Так вот в чем дело. Да, так и бывает: когда дети теряют родителей слишком рано, они воспринимают их уход как предательство, а себя чувствуют ненужными.

Говорят, когда четырнадцатилетнему Полу Маккартни сказали, что его мама умерла, он тут же спросил: «А что мы будем делать без ее денег?» Эту фразу поклонники долго не могли простить Полу.

– И что было дальше?

– А дальше я все-таки потихоньку, шаг за шагом стала приближаться к гробу. Постою, отдышусь, сделаю еще шаг. И так и подошла. Что я могла тогда сделать? Я была одна, и никому не было до меня дела.

– Кроме одного человека.

– Кого?

– Вас самой. Вы можете дать этой шестнадцатилетней испуганной девочке то, в чем она нуждается.

– Что же?

– Я не знаю. Но вы знаете. Скажите ей то, что она хочет услышать.

Я замолкла в ожидании. Я сделала свое дело – помогла найти связь между двумя событиями, и теперь от меня ничего не зависит, дальше ее работа. А она молчит, плачет и собирается с силами. Задумчиво смотрит в пространство, представляя ту себя, которой когда-то было шестнадцать лет, которая топталась на месте, упираясь, чтобы не идти к гробу, не встречаться со смертью матери и не осознавать, что с этого момента больше не нужна ей.

Наконец, издав сиплый звук и откашлявшись, начинает:

– Тебе очень страшно. Тебе кажется, что ты одна, и ты чувствуешь, что никому не нужна. Но это не так. Я с тобой! Мне жаль тебя, я люблю тебя…

Я взволнованно наблюдаю, как соединяются воедино две ее части – шестнадцатилетняя испуганная девочка и взрослая самостоятельная женщина.

На лице поочередно возникает то выражение надежды, то сочувствия. Вдруг на него набегает тень озабоченности, лоб слегка хмурится, и она добавляет:

– Когда-то тебя заставили подойти к гробу. Ты ничего не могла сделать, ты подчинилась. Сейчас все по-другому. С тобой все в порядке, ты больше не должна никого слушаться. Делай так, как чувствуешь, как подсказывает твое сердце…

Вот теперь все.