Последняя книжная лавка в Лондоне

Она снова повернулась к нему:

– Да что это вообще такое?

Мистер Эванс нетерпеливо вздохнул и отложил книгу.

– Они прикреплены к стальным тросам и не позволяют самолетам лететь слишком низко. Они предназначены для нашей защиты.

– То есть, они не смогут нас бомбить? – с надеждой спросила Грейс.

– Да они отлично смогут это делать, – фыркнул мистер Эванс. – Аэростатные заграждения предотвращали бомбардировки во время Первой мировой войны, тогда самолеты не могли летать так высоко. А теперь они, по крайней мере, заставляют их подниматься в зону действия зенитных орудий.

У Грейс по коже пробежал холодок. Ей хотелось задать еще несколько вопросов, но мистер Эванс уже вернулся к чтению своей книги. В тот день покупателей в магазине было мало по вполне очевидной причине. Детей увозили, мужчины уходили на войну, а все матери оставались наедине со своим тяжелым горем.

Грейс подумывала о том, чтобы расставить книги по порядку, но никак не могла выбросить из головы образ тех детей. Не могла забыть, сколько их там стояло.

Не могла избавиться от мысли, какими сильными были их матери перед лицом того, что должны были сделать, чтобы защитить своих детей.

Она вспомнила, как однажды в ее детстве ее мать поехала навестить миссис Уэзерфорд. Хотя Грейс тогда на неделю осталась с семьей Вив, она до сих пор помнила, как скучала по матери, испытывая чувство утраты. И это была всего неделя.

Бедные эти дети!

В итоге, совсем удрученная тяжелыми мыслями, Грейс взялась за небрежно наклеенные тканевые полоски на окнах – сначала сняла ленту, а затем отковыряла клей, местами оставшийся на стеклах.

Это занятие не требовало особой концентрации, что вполне устраивало ее в такой непростой день.

Когда осталось всего две полосы, и она задумалась, есть ли у нее время наклеить ленту заново, но уже аккуратнее, к ней подошел мистер Эванс.

– Идите домой, мисс Беннетт. С таким количеством покупателей сегодня нет смысла оставаться открытыми. К тому же, у меня нет ничего, чем можно было бы затемнить окна, когда стемнеет.

 – Он скрестил руки на груди и со свистом выдохнул, оглядывая свой магазин. – Приближается война, и люди перестанут покупать книги.

Грейс собрала оторванные полоски и встала.

– Но им несомненно потребуется какое-то развлечение.

Он кивнул в сторону окон.

– Завтра я принесу газеты.

Грейс удержалась, чтобы не поморщиться от отвращения, представив эти широкие окна залепленными газетными страницами.

– Я могу сшить шторы.