Дети Шини

Внезапно дверь в комнату открылась и, как всегда торопливо, вошла мама, уже вся разодетая и надушенная:

– Мы с папой уезжаем. Видимо, допоздна. По делам.

Я машинально прикрыла крышку ноута. Хотя ни мама, ни папа никогда не пытались в него заглянуть. Им совершенно не до того, у них всегда «по делам».

– Светик, мы сейчас опоздаем, – крикнул из коридора папа, и она, махнув рукой, выскочила из комнаты.

Родители работали вместе, в одной риелторской конторе, только мама специализировалась на загородной недвижимости, а папа – на городской.

Рабочий день у них был ненормированный, вечером они частенько задерживались до двенадцати, а в любой выходной могли сорваться по первому звонку. Так что свою учительницу по математике я видела гораздо чаще.

С их уходом в квартире мгновенно повисла неуютная, давящая тишина, а серый полумрак сумерек зловеще пополз по углам. И мне тут же стало не по себе.

Я давно научилась отгораживаться от всего на свете – малейшего душевного смятения, застревающих в горле эмоций, болезненных и беспокойных мыслей, но перестать бояться темноты не могла никак.

Это было с самого детства. Особенно когда я одна. А одна я почти всегда. Так что стоило подняться и включить свет.

А что, если Кристина не шутила? А что, если все по-настоящему? В таких ситуациях люди бросаются звонить или писать своим друзьям, просить совета или жаловаться. Но у меня не было никого, с кем можно поделиться таким секретом. Раньше был один друг, но потом сплыл.

Где-то откопала телефон Герасимова:

– Привет! Говорить можешь?

– Ну, так, – не слишком довольно откликнулся Герасимов.

– Ты видел ролик Ворожцовой?

– Ну.

– И что думаешь?

– Без понятия. Я грохнул эту гадость.

– Слушай, Герасимов, тебе реально все по фигу?

– А в чем проблема? Я и знать-то ее не знаю, и ничего такого не делал.

– Я тоже не делала. Но она нас назвала.

– Сказал же, не знаю.

– Ладно. Пока.

– Пока, – послушно отозвался Герасимов.

С Герасимовым я училась с первого класса, и он всегда был мрачный, молчаливый и замкнутый.

Говорили, что отец бьет его за все подряд. Но я в это не сильно верила, потому что в наше время детей уже никто так не воспитывает.

Как-то раз, вроде классе в седьмом, мама случайно увидела нашу общую классную фотографию и сразу ткнула пальцем в Герасимова:

– Вот, этот у вас самый симпатичный парень.

Мама как в первом классе не знала, с кем я учусь, так и до сих пор не знает. Кроме Павлика Подольского, конечно.