Дети Шини

Он стоял ссутулившись, в своей дутой укороченной серой куртке, засунув руки в карманы, хмурясь и усиленно пряча лицо под козырек светлой бейсболки с черной надписью Hockey, и на все вопросы отвечал неохотным бурчанием. А потом и вовсе набросился на Петрова, чтобы тот убрал «хренову» камеру, иначе грозил разбить ее о его голову.

Зато Петров находился в приподнятом настроении:

– Нет, ребята, серьезно. Это была моя мечта.

Сёмина притащилась с дурацкой, чересчур громоздкой для побега сумкой на колесиках. Но я лишь подумала об этом, а Герасимов высказался, причем в весьма грубой форме, так что Настя тут же расстроилась и заявила, что никому не навязывалась.

Пока шли эти разборки, сзади незаметно подошел Якушин. Скинул на снег спортивную сумку и озадаченно смотрел на нас. На нем была длинная куртка хаки, чем-то напоминающая мою собственную, широкие штаны с кучей боковых накладных карманов, которые вроде называются карго, и высокие непромокаемые сапоги.

Он стоял, смотрел и наверняка думал, что я болтливая дура.

– Саш, прости. Настю никак нельзя было оставлять, – попыталась я оправдаться.

– Круто! – фыркнул он. – Я что, теперь вожатый?

– Мы ненадолго, – беспечно махнул рукой Петров. – Пока решаем, что делать дальше. А вместе веселее.

– Обхохочешься, – процедил сквозь зубы Якушин, но, видимо, смирился, потому что замолчал.

Когда уже собрались уходить, Петров вдруг настороженно остановился и, пристально глядя в сторону автобусной остановки, тихо сказал:

– Чего тот чувак уставился?

Мы все превратились в тихих параноиков, допускающих, что наши лица могут быть опознаны даже в реале.

Но потом «чувак» смущенно сказал «привет» и подошел. Это был Амелин. В тонком черном пальто с глубоким капюшоном и короткими рукавами, из которого он явно вырос, и с полупустым рюкзаком на плече.

– Это Костя, – нехотя пояснила я, – тот самый. Седьмой.

И тут же возникло всеобщее растерянное замешательство, потому что мы уже немного привыкли друг к другу, а Амелин был явно не наш, больной и странный.

– Как ты узнал?

Мне казалось, кроме меня, с ним никто не общался.

– Ты мне сама сказала, – внаглую соврал он.

– Неправда, – разозлилась я. – Зачем ты обманываешь?

Но он не ответил, только пожал плечами и снова заулыбался, будто я произнесла что-то приятное.

– Саш, я честно не говорила.

– Теперь уже плевать, – Якушин развернулся ко мне спиной.