Дети Шини

Сделать что-то важное, хорошее, чтобы они поняли, как на самом деле все обстоит.

Или:

Линор:

Что бы ты делала, если бы тебя гнобил весь класс? Просто за то, что у тебя есть свои принципы – не такие, как у них? И тебе за это в спину кидали яйца, рвали карманы в раздевалке?

Осеева:

Я ни с кем в школе не общаюсь. Но, если бы так случилось, полнейший игнор и газовый баллончик в кармане. Щит и меч. У тебя проблемы с одноклассниками?

Линор:

Моим одноклассникам нет дела ни до кого, кроме них самих.

Но за всем этим мне так и не удалось разглядеть саму Кристину. Ни одной откровенной жалобы, страданий или девчачьей лирики. Местами проскакивали пространные размышления о счастье, смысле жизни и смерти, но как-то невнятно и без четко выраженной позиции, словно ей самой в этих темах было неудобно.

Телефон разрывался. Истерику Сёминой я предчувствовала всеми частями тела.

– Тоня, пожалуйста, мне очень нужно с тобой поговорить, – хлюпала она в трубку. – Я не справлюсь, я слабая.

Я пришла к ее подъезду, села на спинку лавочки и стала ждать. Пустое созерцательное бездействие. Под ногами – колотый лед и пенистая жижа от соли, чуть выше – колючая проволока занесенных кустов, а над самой головой, на фоне равнодушного молочного неба, такие же уродливые ветви деревьев и нависающий прямоугольник дома.

Настя вышла, села рядом и взяла меня за руку. На ней были длинные перчатки без пальцев, а ногти покрыты черным лаком, как у ведьмы.

– Они нас ненавидят.

– Интернет – самая большая помойка в мире.

– Но они говорят, что мы плохие и должны умереть.

– Кто эти люди? Ты ценишь их мнение?

– Я стараюсь прислушиваться ко всем.

– Все не могут быть правы.

– Но все и не могут ошибаться.

– Очень даже могут. И вообще, делай наоборот: они говорят «сдохни», а ты живи! Назло.

– Но я чувствую, что с нами что-то не так, не могу объяснить, что именно, но где-то в глубине души у меня очень тревожно.

– Пойдем выпьем кофе, – я должна была подготовить ее к рассказу про Амелина и Линор.

В кафе мы взяли по большущей чашке кофе и сели за столиком в самом темном углу, за колонной, будто от чего-то прячась.

После третьего глотка я подумала, что, вероятно, все не так уж плохо. Может, стоило посмотреть на ситуацию под другим углом?

– Все, что с нами случилось, несправедливо и жестоко.

Настя неуверенно кивнула.

– И кто в этом виноват? Правильно. Кристина.