Улица милосердия

Марсель закрыл двери.

– Я слышал какой-то звук в лесу, – сказал Тимми. – Сова, наверное.

– Дрон, – ответил Марсель, словно это был уже установленный факт. Он по лестнице забрался на чердак и спустился оттуда с зеленым мусорным мешком. – Эти дроны, они везде. Мне вчера сон приснился. Подосознание всегда работает, даже когда я сплю.

– Подсознание, – сказал Тимми.

– Подосознание – очень крутая штука. Чуть какие изменения в атмосфере, подсознание мне сразу скажет.

Марсель опустился на колени и открыл пакет.

Внутри было несколько черных пакетов поменьше, помеченных клейкой лентой: Блу Уидоу, Грин Крэк, Бэй Два.

– Первого Бэя нет? – спросил Тимми без особой надежды. Цепь поставок безжалостная штука: просить у Марселя что-то конкретное – все равно что молиться о дожде.

Марсель едва заметно пожал плечами: «Прости, старик».

Тимми по очереди брал в руки пакеты, прикидывая вес. Марселю он доверял, но проверить никогда не лишнее, тем более что он мог определить вес пакета с точностью до унции.

– А что по еде? – спросил он. – Остались еще мармеладные мишки?

– Есть леденцы, – ответил Марсель.

Ананасовые леденцы были ужасно приторные и оставляли во рту привкус обрезанных веток. Тимми закупил несколько коробок и теперь никак не мог их сбагрить, потому что желающих купить леденцы второй раз как-то не находилось.

– Не, эти еще есть, – ответил он.

Он достал свернутую пачку десяток и двадцаток от немытых укурков, которая выпирала у него из кармана, как гигантский стояк, и пересчитал.

После этого он сложил пакеты в багажник, припрятав их внутри запасной покрышки, а все, что не поместилось, затолкал в сумку-холодильник, прикрыв ящиком лагера «Сэм Адамс», который купил еще лет сто назад именно для этих целей. Каждую зиму пиво неизменно замерзало, а летом вскипало на жаре и, пожалуй, уже непригодно для питья.

На удивление, Марсель достал из кармана косяк.

– Есть новости. – Он глубоко затянулся. – Мы с Флоренс будем продавать ферму.

– Что? – спросил Тимми, принимая косяк. – Какого хрена? Почему?

– Возвращаемся в Канаду. Думаю, где-то в конце лета. Я ухожу на пенсию. – Марсель сделал еще одну затяжку. – Ты в курсе, что я толкаю травку уже сорок лет? Хорош, пожалуй.

Под кайфом он любил поразглагольствовать с профессорским видом; превращался в эдакого укурка, который живет ради того, чтобы объяснять устройство мира другим таким же укуркам. Бизнес стал другим, говорил он.