Эргархия: Песок на асфальте

Мне открыл дверь худощавый субъект в очках лет под сорок и молча провел в комнату, уставленную книжными стеллажами. Окна покрывали плотные занавески, и в комнате царил полумрак.

– Вы Зерно? – спросил я.

– Не совсем, – ответил он. – Зерно появится чуть позже.

Я умел различать, подходят ли имена и клички тем или иным людям. Действительно, хозяин квартиры никак не напоминал Зерно, из которого что-то должно было произрасти, скорее его можно было назвать Библиотекарем.

– Ну, давай что принес, – без церемоний сказал Библиотекарь.

Я безропотно отдал фигурку ему в руки. Он долго вертел ее в руках.

– Да, интересные события у вас там происходят, – наконец сказал он.

– Это какие же? – поинтересовался я.

– Рыцарь вас всех умучал…

– Это Инструктор написал?

– Нет, Коглерон рассказал, – обыденным тоном сообщил Библиотекарь, указывая на рогатую фигурку.

Я воспринял это как шутку.

– И что еще он рассказал? – спросил я иронично.

– Много чего, например, как ты сидел на берегу водохранилища, растворялся и мучился раздвоенностью, или как ты утешал Кобру, снимая с нее трусики…

Тут я похолодел.

– А мне Коглерон ничего рассказать не может?

– Может, но ты ничего не поймешь, а если поймешь, то забудешь.

После Бучака моя самоуверенность возросла, и я нагло спросил:

– Попробуем?

– Тебе понадобится помощь. Если я что-то могу сделать с собой, это не значит, что сделаю это и с тобой.

– А ты разве не дей?

– Нет, деи – это Солнце. А я планета. Они освещают меня своим светом.

– А в чем отличие?

– Они идут к Преобразованию, а я хочу остаться человеком. Они дают мне знания, а я их связываю с миром людей.

– А что, они не люди?

– Сначала люди, потом не совсем, потом снова люди, а что потом – это уже не мое дело. В их мире слишком много войны и насилия, а я этого не хочу.

– Двойка – это когда Волевое Существо покидает дея…

– Нет, не что происходит, а зачем?

– И зачем?

– В Единице ты попадаешь в очень сложный мир, и в Двойке тебе его нужно перевести в простые формы. Ты судорожно пытаешься вспомнить, что там было, но в памяти остается только внешняя канва событий. А то, что скрыто, есть эйдос, но он не покрывается кожурой, доступной пониманию. Это урок.