Ты слышишь нашу музыку?

Вместо того чтобы просто поздороваться с моим братом, Шарлотта ущипнула его за щеку.

– Ты действительно несносна, – сказал он с кривой ухмылкой.

– Вот так ты меня любишь, зайчик, да?!

Люк высвободился и налил ей вина.

– Спасибо за пойло!

Он уже готов был послать ее, но тут прорезался телефон. Судя по его выражению лица, звонила бывшая жена. Люк отошел от нас. Янис проводил его сочувственным взглядом.

– Как ты думаешь, что на этот раз? Проблема с алиментами или очередная выходка близнецов? – спросила я мужа.

Он притянул меня к себе:

– Не знаю, но она доставала его весь день… В голове не укладывается, как можно так издеваться друг над другом, после того как была любовь и есть дети.

– У них никогда не было безумной любви, – вмешалась Шарлотта.

– Это ничего не объясняет, – возразила я. – Такая бодяга тянется уже несколько лет…

– Вы слишком требовательны. Не всем так повезло, как вам, – вы двое переживаете супружеские кризисы без особых последствий.

– Ну да, мы общаемся, обсуждаем разногласия! Не воображай, будто это всегда легко, у нас такие же проблемы, как у всех, – возмутилась я.

– Стоп-стоп, это что же, мне пора беспокоиться? – сладким голосом пропел Янис.

Я со смехом обернулась к нему.

– Оставь, Шарлотта! – прервал Люк, возвращаясь к столу. – Они настолько счастливы, что порой наглеют и даже не осознают этого. Может, так оно и лучше, кто его знает…

Он надел пиджак и взял неизменный кожаный портфель:

– Я ухожу.

Я отлепилась от мужа, слезла с высокого табурета и подошла к брату:

– Что происходит?

– Мне нужно встретиться с детьми. Получается, я виноват в том, что они прогуливают уроки в те дни, когда живут не со мной!

Он выглядел искренне раздосадованным.

– Когда они будут у тебя, приходите к нам на ужин, и я постараюсь с ними поговорить.

– Было бы неплохо…

Мне очень хотелось обнять брата, но я сдержалась. Нас с ним что-то не подпускает друг к другу с самого моего детства, какая-то застенчивость, что ли.

Вероятно, не последнюю роль сыграли семь лет разницы в возрасте. Единственный раз, когда мы по-настоящему обнялись и расцеловались, так это в день моей свадьбы. Все три раза, когда я рожала, он был так смущен, что даже не переступил порог роддома. Я на него не обижалась – он такой, какой есть: жуткий педант и одновременно самый застенчивый и закрытый человек на свете. Только моему мужу иногда удавалось его расшевелить.