Не с той стороны земли

«Встала из мрака богиня соленых вод…»

Встала из мрака богиня соленых вод,

на Пастернака, метеоролог, труби поход,

хлещет потоп, зеленый, фиолетовый, золотой,

от начала времен параллельно ничьей земле,

это все он со своей неуверенной правотой

и контрабандными чернилами в феврале,

встала его обида от Антарктиды, от солнечных ледников,

город чихнул и пропал из виду,

а также из писем и дневников,

у остановки – автобусов нет,

остается ждать бригантин,

дышит ливнёвка на ладан,

на чубушник и на жасмин,

встало, объяло дымом,

не формалином – так янтарём,

Ной проплывает мимо —

говорит, непарных мы не берём,

он не владеет рифмой, новой привычкой

средних веков, промежуточных мокрых дней,

он уже взят в кавычки, вычтен вместе с ковчегом,

землей и всем, что плывет над ней,

дождь хлынул – не остановишь, но невозмутим

юго-восточный встречный пассат,

сонмы морских чудовищ привычно плывут на работу

сквозь райский сад,

пусть он, как хочет, пишет, но видишь,

между чернильных грив

в море слоями вышит – и лезет выше —

на красный свет, как обычно, – барьерный риф.

«Откапывая очередное завтра, глядя как крошится земля…»

Откапывая очередное завтра, глядя как крошится земля,

куда подевались динозавры, не спрашивай журавля,

всехяден, всерыщущ, благоразумен,

везде впечатан в петит,

он никуда отсюда не умер, он все еще летит.

Наблюдая закат в молдавской зимней полупустыне,

где лиса ныряет в сугроб на корпус, заслышав мышь,

понимаешь: все, что ты думаешь,

проще уже сказать на латыни —

но на ней ты и говоришь.

Чей водород проплывает мимо, чей алеф – иль текел —

несет стена,

написано углекислым дымом

на листьях хвоща или плауна,

и ты проходи осторожно мимо, не то припомнишь,

прямо с утра,

кем это лицо бывало вчера —

какой пожар торчит из-под грима,

и выпадет пеплом твое «тогда»

в годичный слой гренландского льда.