Дикий ирис. Аверн. Ночь, всеохватная ночь

Matins

The sun shines; by the mailbox, leaves

of the divided birch tree folded, pleated like fins.

Underneath, hollow stems of the white daffodils, Ice Wings,

Cantatrice; dark

leaves of the wild violet. Noah says

depressives hate the spring, imbalance

between the inner and the outer world. I make

another case – being depressed, yes, but in a sense

passionately

attached to the living tree, my body

actually curled in the split trunk, almost at peace,

in the evening rain

almost able to feel

sap frothing and rising: Noah says this is

an error of depressives, identifying

with a tree, whereas the happy heart

wanders the garden like a falling leaf, a figure for

the part, not the whole.

Заутреня

Светит солнце; рядом с почтовым ящиком собраны

листья раздвоенной березы, складчатые,

как плавники.

Под ногами полые стебли белых нарциссов – «айс

вингз», «кантатрис» —

и темные листья диких фиалок. Ноа говорит,

депрессивные ненавидят весну, такой дисбаланс

внутреннего и внешнего мира.

не такая депрессивная, но в каком-то смысле страстно

вживленная в дерево, мое тело даже

свернулось в расколотом стволе, я почти в покое,

под вечерним

дождем, почти способна почувствовать,

как поднимается пенный сок: Ноа говорит, что

все депрессивные отождествляют себя

с деревьями, а счастливые шелестят

по саду опавшими листьями – не целое,

а лишь часть.

Matins

Unreachable father, when we were first

exiled from heaven, you made

a replica, a place in one sense

different from heaven, being

designed to teach a lesson: otherwise

the same – beauty on either side, beauty

without alternative – Except

we didn’t know what was the lesson.

we exhausted each other. Years

of darkness followed; we took turns

working the garden, the first tears

filling our eyes as earth

misted with petals, some

dark red, some flesh colored —

We never thought of you

whom we were learning to worship.

We merely knew it wasn’t human nature to love

only what returns love.

Заутреня

Недосягаемый отец, изгнав нас

из рая, ты создал

копию – место, в чем-то

отличное от рая, чтоб

преподать урок: в остальном

то же самое – красота повсюду, красота

без вариантов, – вот только мы не знали,

в чем заключался урок. Оставшись наедине,

мы истязали друг друга.