Дикий ирис. Аверн. Ночь, всеохватная ночь

You ought to know

I’m never weeding, on my knees, pulling

clumps of clover from the flower beds: in fact

I’m looking for courage, for some evidence

my life will change, though

it takes forever, checking

each clump for the symbolic

leaf, and soon the summer is ending, already

the leaves turning, always the sick trees

going first, the dying turning

brilliant yellow, while a few dark birds perform

their curfew of music. You want to see my hands?

As empty now as at the first note.

Or was the point always

to continue without a sign?

Заутреня

Хочешь знать, как я провожу время?

Гуляю по лужайке перед домом, делая вид, что

полю сорняки. Ты должна знать,

что я никогда не полю, стоя на коленях,

выдергивая

пучки клевера из клумб: в сущности,

я набираюсь мужества, ищу доказательство,

что моя жизнь изменится,

и пусть это займет целую вечность, я проверяю

каждый пучок,

а лето скоро закончится, уже

листья жухнут, сперва у больных

деревьев, умирание становится

ослепительным, и стайка темных птиц

исполняет

музыку комендантского часа.

мои руки?

Такие же пустые, как и при первой ноте.

Или всегда имело смысл

продолжать без подсказки?

Matins

What is my heart to you

that you must break it over and over

like a plantsman testing

his new species? Practice

on something else: how can I live

in colonies, as you prefer, if you impose

a quarantine of affliction, dividing me

from healthy members of

my own tribe: you do not do this

in the garden, segregate

the sick rose; you let it wave its sociable

infested leaves in

the faces of the other roses, and the tiny aphids

leap from plant to plant, proving yet again

I am the lowest of your creatures, following

the thriving aphid and the trailing rose – Father,

as agent of my solitude, alleviate

at least my guilt; lift

the stigma of isolation, unless

it is your plan to make me

sound forever again, as I was

sound and whole in my mistaken childhood,

or if not then, under the light weight

of my mother’s heart, or if not then,

in dream, first

being that would never die.