Первая любовь (сборник)

То ли дело с Гагиным беседовать – так сладко, так безмятежно-привычно: «…И уж тут свободно потекли молодые наши речи, то горячие, то задумчивые, то восторженные, но почти всегда неясные речи… На болтавшись досыта и наполнившись чувством удовлетворе ния, словно мы что-то сделали, успели в чем-то, вернулись мы домой».

Из героя господин Н. Н., при всей его начитанности, безукоризненной честности, возвышенной мечтательности, превратился в ординарность – вот почему все, что должно привлекать, покорять его в Асе, пугает его.

Асе почудилось было, что она нашла героя, человека необыкновенного, но это она – героиня, человек необыкно венный, она сама, во всем: и в «неправильно начатой жизни», наложившей отпечаток на все ее развитие (это «неправильное начало» могло бы стать сюжетом отдельной повести или рассказа из «Записок охотника»), и в упорном нежелании «подойти под общий уровень», и в стремлении к подвигу, и в убеждении, что «умереть лучше, чем жить так»… А «необщее выражение» ее слов и поступков!.

«Тургеневская девушка» искренно принимает «тургеневского мужчину» за героя – и невольно уничтожает его, разоблачает как негероя. Но и «тургеневский мужчина» играет свою роль: он вызывает чувство (которое ему самому не по плечу), толкает к жертве (которую боится принять), к поступкам (которые сам совершить не в силах), – он помогает женщине стать, явить себя героиней.

А счастье… Счастья им не видать – на то правда жизни и правда искусства. Иван Ceргеевич Тургенев («главное в нем – это его правдивость», – замечал Лев Николаевич Толстой) сочинять «счастливые концы» был не мастер.

Вспомним, как – почти пророчески! – заканчивается уже первая встреча Аси и Н. Н. «Вы в лунный столб въехали, вы его разбили!» – кричит Ася вслед отчалившей лодке. И – взамен общего «до завтра»: «Прощайте!»

На берегах Рейна Ася вспоминает старинную немецкую легенду о Лорелее.

Настоящая любовь всего человека требует, полного само отвержения. Ася это почувствовала, предчувствовала, Зинаида, героиня «Первой любви», изведала, испытала. Асины слова про Лорелею она применительно к себе переиначивает: «Нет; я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз.