Назови меня по имени

студенты любили. Он читал «Илиаду» по-гречески, а упоминая Плавта, переходил на латынь. На одном из занятий первые строки из «Пира» Петрония прервал звонок, а следующей лекции в исполнении профессора Д. не состоялось: он попал в больницу. На курсе ждали отмены пары, а то и вовсе – исключения факультативного курса из учебного расписания.

И вот, с опозданием на пятнадцать минут, когда студенты уже собирались покинуть аудиторию, в лекционный зал вошёл Марк Александрович Лакиди, высоченный и широченный, как шкаф, с неаккуратно подстриженной бородкой и шевелюрой оттенка перец с солью.

– Здравствуйте, коллеги. Про вашу пару я узнал час назад. За час я обычно добираюсь от дома до института – если, конечно, троллейбус приходит вовремя. Как видите, я не успел даже побриться. Кому неприятно смотреть на небритого преподавателя, тому я разрешаю на моей лекции не присутствовать.

Говорил он с лёгкой картавинкой, отчего речь его приобретала мягкость и шарм. Лакиди оказался настоящим литературным монстром. Выяснилось, что цитировать латынь умеет не только профессор Д. На этой паре слушатели не скучали ни минуты: они обсуждали, какие метаморфозы на протяжении столетий претерпела прекрасная Фортуната. В числе прочих примеров лектор предъявил студентам образный ряд Бродского и тут же, на глазах у всех, низверг поэта с пьедестала – так римские статуи падали и крошились под ударами варварских топоров.

Кроме прочего, Лакиди быстренько объяснил студентам, чем отличается склонение слов на «us» от склонения слов на «is», расчертив доску на две части, и показал заодно, что станет со словами во множественном числе. Несмотря на свои немалые габариты, Марк был способен в два прыжка перемещаться от кафедры к доске; движения его напоминали пластику крупного зверя и завораживали слушателей, может быть, даже сильнее, чем тема, которую лектор подавал с таким упоением.

Когда лёгкий поклон Марка совпал со звонком, аудитория рукоплескала. На следующую лекцию курс снова пришёл полным составом.

Однако скоро вернулся профессор Д., и ученики встретили его с не меньшей радостью.

После той лекции Марк ни разу не вёл занятий на Машином факультете. Они пересекались в стенах учебного заведения, но никогда не разговаривали друг с другом.