Мельница на Флоссе

– Конечно, ежели тебе нетрудно снять чепчик, сестрица, – попросила миссис Талливер.

Миссис Пуллет сняла чепец, открыв взорам коричневую шелковую накладку с выступающими вперед кудряшками – предмет в те времена весьма распространенный среди наиболее здравомыслящих женщин зрелых лет, – и, водрузив шляпку на голову, медленно повернулась, как манекен в модной лавке, чтобы миссис Талливер не упустила ни одной детали.

– Что-то мне кажется, с левой стороны многовато лент. Как ты думаешь, сестрица? – спросила миссис Пуллет.

Миссис Талливер склонила голову набок и внимательно осмотрела указанное место.

– Не знаю, пожалуй, оставь как есть; начнешь мудрить, так потом еще пожалеешь.

– Это верно, – согласилась миссис Пуллет, снимая шляпку и разглядывая ее с задумчивым видом.

– Интересно, сколько она могла взять с тебя за нее, сестрица? – спросила миссис Талливер, прикидывая в уме, нельзя ли создать скромную копию этого шедевра из лоскута шелка, который есть у нее дома.

Миссис Пуллет, поджав губы, покачала головой.

– За нее заплатил Пуллет, – полушепотом произнесла она, – он сказал, что у меня должна быть лучшая шляпка в Гэрумской церкви, а следующая за моей пусть будет чья угодно.

Она не спеша принялась приводить в порядок отделку, чтобы положить шляпку обратно в шкаф, и ее мысли, по-видимому, приняли грустный оборот, так как она несколько раз покачала головой.

– Ах, – вздохнула она наконец, – кто знает, сестрица, вдруг мне и не придется больше ее надевать…

– Не говори так, Софи, – прервала ее миссис Талливер, – авось ты будешь лучше чувствовать себя этим летом.

– Ах, но ведь может случиться, кто-нибудь из семьи умрет, – как в тот раз, когда я сделала себе зеленую атласную шляпку. Кузен Эббот может покинуть нас, а траур по нему и думать нечего носить меньше чем полгода.

– Вот уж некстати было бы, – подхватила миссис Талливер, ясно представляя себе последствия такой несвоевременной кончины. – Совсем не то удовольствие носить шляпку на второй год, особенно если не знаешь, какие тульи будут в моде – ведь каждое лето новые.

– Ах, так уж ведется на этом свете, – промолвила миссис Пуллет, кладя шляпку на место и запирая шкаф.

Она продолжала хранить молчание и только покачала головой, пока все они не вышли из мрачных покоев и не очутились снова в ее комнате. Тут, заплакав, она сказала:

– Сестрица, если ты не увидишь больше на мне этой шляпки до моей смерти, ты хоть будешь вспоминать, что я показала ее тебе сегодня.