В твоих руках и Цепи станут Жемчугом

Выбил дубовую дверь вместе с петлями и каким-то образом вывел из летаргического сна, в который она впала… Перед отъездом в Гамбург она обмолвилась матери, что однажды за ней вернутся. Все посчитали это очередной причудой безумной девушки, учитывая ее долгое затворничество, голодовку и этот странный приступ. Но после инцидента в тысяча пятьсот тринадцатом Генрих Бойе, ее отец, после того, как в припадке ярости чуть не спалил собственный дом, обыскал ее комнату и нашел вот это…

Генри наклонился, открывая ящик стола, вынимая из него темный конверт, подписанный белыми чернилами.

– Они слышали, как она кричала твое имя по ночам, но когда у нее спрашивали, она лишь плакала и отвечала, что ничего не помнит. Это письмо лежало нетронутым сто лет, Айзек. Если быть точным, сто двадцать семь лет. И ее внук отдал его нам, сказав, что предсказание его бабушки наконец осуществилось. Что он отдает это нам, ибо верит, что именно об этом она говорила тогда перед своим отъездом. За ней вернулись.

Айзек вырвал конверт из холодных рук святого отца быстрее, чем тот успел договорить. Бумага буквально физически жгла кожу, с трудом верилось, что это не очередная причуда его сознания. Схватив нож для писем со стола, он вскрыл конверт, даже спустя столько лет сохранивший свою прочность, не решаясь рвать его в опасении повредить содержимое. Он даже не прочитал строк, что были написаны теми же белыми чернилами на обороте конверта. Он хотел увидеть, что лежало внутри…

– Господи, что за запах?.

Айзек сжал пальцы на кружеве, медленно, как через кисель поднося его к лицу. Руки дрожали, как при похмелье, аромат кружил голову. Он даже не заметил, как прокусил губу, кровь из которой впиталась в ткань. Будто выпав из реальности… он сейчас находился где-то далеко отсюда, не здесь и не сейчас. Именно тогда в его душу спустилось семя покоя… и надежды, которому предстояло взойти уже совсем скоро.

– Это белладонна… – хрипло выдохнул он, не открывая глаз…

***

Предместья Лейпцига, Германия. 1513г.

Родовое поместье Бойе… после той роковой ночи оно будто подернулось серой паутиной, роняя широкую тень на земли вокруг себя на многие мили вокруг. Безутешная мать, разбитый горем отец и охваченный умело скрываемой апатией брат.