Курс на юг

– Вот убей, не пойму, что нашему богоспасаемому Отечеству понадобилось в этом, простите мой французский, афедроне мира?! Всего ничего спуститься к югу – и можно заглянуть вниз с земного диска и полюбоваться хоботами тех самых слонов!

В детстве, помнится, как прочитал книжку с индийскими легендами, где о сем говорится, так мечтал свесить с края земного диска веревку и спуститься к слонам. Все меня занимало: что же они там едят? Судно находилось в море уже вторую неделю. Выйдя из Остенде, «Луиза-Мария» зашла сначала во французский Брест, где на борт поднялся Остелецкий.

– Конспирация, дорогой барон, конспирация! – объяснил он свою задержку. – Лишний раз перестраховаться не мешает, да и прихватить кое-кого требовалось после Парижа…

«Кое-кто» оказались дюжиной крепких молодцов, навьюченных металлически звякающими сумками и баулами.

– Мое, так сказать, сопровождение, – пояснил Остелецкий. – В краях, куда мы, Гревочка, направляемся, они лишними не будут. А пока вели устроить их где-нибудь, да так, чтобы с командой парохода лишний раз не пересекались.

Закадычные друзья беседовали, стоя на шкафуте. Форштевень с шуршанием режет воду, слепящие солнечные блики играют на мелкой волне, отскакивают от воды, словно от осколков зеркала, вспыхивают на бортах, на подволоках кают, весело прыгают по стенкам надстроек, по стоящим на кильблоках шлюпкам, по траурно-черному кожуху дымовой трубы и раструбам вентиляторов. Позади остался Бискайский залив и переход к Канарским островам. «Луиза-Мария», нарядная, сверкающая надраенной медяшкой, несет хозяев в свадебное путешествие, к далекому горизонту, где уже угадывается в полуденном мареве зубчатый профиль острова Тенерифе.

– То-то, что не поймешь, Гревочка. А вот твоя жена сразу обо всем догадалась. В том числе и насчет «Пасифик Стим»: кто, мол, это такой умный тебе советы дает?

Греве вздохнул. Камилла после завтрака закрылась в каюте, прячась от дневной жары, и теперь они с Остелецким были предоставлены друг другу. Но барон не питал иллюзий: вечером из него вытянут каждое слово, сказанное гостем из Петербурга.

– Что же насчет слонов, – продолжал Остелецкий, – то выбрось их из головы. Нет там никаких слонов, одни пингвины. Вот пойдем Магеллановым проливом, может, и увидишь.

– Да видел я их! – отмахнулся барон. – Когда мыс Доброй Надежды огибали, тогда и видел.