Курс на юг

Увы, команда не поддержала его порыв, и за Праттом последовал только один человек, сержант морской пехоты. Оба храбреца немедленно были застрелены, «Уаскар» же дал задний ход, отошел на половину кабельтова и снова ринулся на таран.

Тогда-то остатки команды несчастной «Эсмеральды» и кинулись в отчаянии на абордаж – и могли бы добиться успеха, если бы не «гатлинг», встретивший осатаневших после героической, но совершенно бессмысленной гибели Пратта чилийских матросов. Тяжелые пули прошивали человеческие тела, раскалывали тщательно выскобленные тиковые доски и бессильно отскакивали от броневой палубы.

Дюжина человек была сметена в считаные секунды. Это их кровь смывали сейчас в шпигаты бурлящие струи воды.

– Поздравляю вас, сеньор адмирал! – Голос вахтенного офицера прерывался от восторга. – Это грандиозная победа! Теперь чилийцы сто раз подумают, прежде чем выйти в океан!

Мигель Грау досадливо поморщился. Ему отчего-то сделалось неловко за мальчишку. Еще один такой наивный энтузиаст лежит сейчас с маленькой дыркой посреди лба в судовом лазарете – единственная жертва этого боя.

Впрочем, единственная ли?

– Прислушайтесь, мичман… – Он указал сложенной подзорной трубой на зюйдовую сторону горизонта, откуда то и дело доносился глухой гул. – Что скажете?

Юноша с недоумением воззрился на начальство.

– Орудийная канонада, сеньор адмирал. Думаю, это «Индепенденсия» добивает «Ковадонгу».

«Индепенденсия», броненосный фрегат британской постройки, под командой капитана первого ранга Хуана Гильермо Мура, сопровождала «Уаскар» в этом рейде.

В самом начале боя, когда монитор сцепился с незадачливой «Эсмеральдой», адмирал передал Муру приказ: преследовать второй чилийский корабль, канонерку «Ковадонга», пытающуюся уйти, прижимаясь к прибрежному мелководью.

– У наших преимущество в ходе почти в два узла, – продолжал тем временем мичман. – Так что чилийцам от них не…

Адмиральский указующий перст, обтянутый белым шелком, взлетел к небесам.

– По-вашему, мы слышим главный калибр «Индепенденсии»?

Мичман прислушался – и недоуменно нахмурился.

– Пожалуй, вы правы, сеньор. Для семи дюймов звук несколько… жидковат.

– А я о чем? Чилийская же канонерка несет семидесятифунтовки, и я готов поклясться мощами Санта-Розы де Лима, что это их нежный голосок. А теперь спросите себя: почему молчат пушки фрегата?

И дождавшись, когда лицо сопляка нальется краской смущения, добавил:

– То-то, мичман.