Неудержимость II

Любой смертный мог найти всё, что он хотел или нуждался бы. Любой ответ на любой вопрос находится в нём. Но только Вечный разрешает войти, если он посчитает достойного таковым. И указывалось примерная область, где был это место. Примерно там, где был Тарпак. Это наводило меня на мысль, что брошь Энсаора, возможно даже была из того города. Надо будет найти того эльфа-шпиона.

Я встал и облачился в снаряжение, все мои мысли были об Ольге. Мне было грустно и меня разъедала злоба, не знаю почему или на кого.

Но я решил выплеснуть её на группку фанатиков. И я рванул к месту, где, я считал, должен быть третий молебен. По пути к нему наткнулся на вторую поляну Нибблов, не став там задерживаться. Наконец достигнув другого края стены, в которой было высечено двухэтажное подобие замка, я затаился на дереве и стал рассматривать строение. В стене были высечены бойницы, некоторые были закрыты изнутри полусгнившими деревянными створками, вход в пещеру был не закрыт, виднелись заржавевшие петли, на которых раньше держалась возможно массивная дверь. Внутри помещений мелькал свет от факелов. Перед жилищем был разожжён костер и сейчас возле него суетилась Адель, жаря мясо на палках. Её фигура была почти нагая, немного тряпок прикрывало лишь грудь и слегка бедра. У входа в пещеру сидел Рэмбо, держа лук в руках, а на поясе свисала дубина, обитая железом. На нем была добротная одежда, таже самая, в которую были облачены Айка и Вита, когда я их встретил. Он жадно смотрел на Адель, постоянно поправляя или сжимая свои штаны. Я расслышал голоса, доносившиеся из одного из окон со второго этажа. Какой-то мужской монотонный бубнешь и женские истеричные крики. Меня обуяла ярость, и я посмотрел на Адель, та спокойно, не реагируя ни на что, продолжала жарить мясо. Мне хотелось ринуться в бой, но я так и не решил, что же мне делать с этой женщиной. Ведь возможно она тоже была сломленной и подавлена этими выродками. Возможно, мне стоит её оглушить, а затем, расспросив других женщин, уже решить её участь. Что я за монстр? Теперь решаю будут ли жить другие, достойны ли они этого. Чем я руководствуюсь? Своим личным мнением о том, что будет полезно моей группе? Пониманием, что ужасным людям в ней не место? И что врагов лучше не оставлять в живых на свободе? А что дальше? После этого испытания? Вдруг нам всем скажут сражаться против вдруг друга? Сначала надо дожить до этого, а пока собрать нормальных, в моем понимании, людей вместе.