Всадники Ветра

Приносились самые разнообразные яства, дух которых витал повсюду. Но стены! Здесь не было видно камня, ни одного кусочка серой поверхности. Все стены явились украшенными огромными зеркалами. Отражение в них было безупречным, и оно завораживало. Свечи, всего сотня, становились тысячами. Создавалось впечатление, будто в зале полно людей. Яркие цвета платьев мерцали качеством шелка, блеском бриллиантов и счастливыми лицами. Все это сливалось в буйную смесь, вызывавшую в моей голове опьяняющее ощущение.

Как я не вглядывалась в яркую толпу, но не заметила ни одного красного платья.

Может, этот цвет запрещен в одежде, так как является официальным цветом Дейстроу? Слуги ходили в бордовой одежде, это был лишь оттенок. Неприятное предчувствие овладело мной.

– Мама, ты… – тихо начала я.

– Да, я тоже не вижу дам в красных платьях.– Дрожащий голос герцогини подтвердил мои опасения.

– Неужели он запрещен?

– Не думаю, – отмахнулась Лендри. Я не поняла ее резкого смены настроения.

– Но…

– Никаких «но», девочка моя, сейчас ты должна выглядеть непринужденно и независимо.

Не заставляй беспочвенным подозрениям покачнуть твою уверенность в себе. – Слова герцогини звучали убедительно, и вскоре я перестала замечать этот момент.

Через некоторое время в зале появился отец. Несмотря на тщательную подготовку, он выглядел взъерошенным и мрачным. Я старалась не смотреть на него и никак не обращала своего внимания на его персону. Отца это задело, но он не посмел произнести и слова. Конечно, герцог понимал, что обидел меня.

Причем обида вовсе не пустяковая, а тяжело оскорбление моей любви к нему.

– Что это происходит? – поинтересовалась мать, встав на цыпочки, чтобы прошептать мне на ухо.

– Что это происходит? – тупо повторила я.

– Не делай из меня дуру! То, что вы с отцом не разговариваете! – прошипела она.

– Мы поссорились. – Спокойный ответ явно не мог удовлетворить материно любопытство, но ей пришлось прервать разговор. Вновь начался поток приветствий, комплиментов и выражений уважения.

Мои уши вовсе не хотели этого слышать. Все слова так и сочились неискренностью. Лишь одно чувство я могла бы назвать настоящим. Зависть. Матери молодых леди, вроде меня, явственнее всего изучали это чувство, хотя безнадежно запутывались в хитросплетениях комплиментов. Моя мать, будто этого не замечая, продолжала с улыбкой принимать поздравления. У меня вновь возникло стойкой ощущение, что все уже решили, будто я невеста принца.