Всадники Ветра

В глазах Уэн блестели горькие слезы, несвязанные с гордостью за героев, младший мальчик-грум чему-то озорно улыбался, моя мать без интереса смотрела на дорогу. Пришло понимание, что менестрель действительно играл для всех, но для каждого, но я не осознавала, почему услышала песню последних героев в бою. Странное предчувствие чего-то дрогнуло в груди и холодной змеей обвилось вокруг дрожащей души. Взяв себя в руки, я поравнялась с отцом.

Герцог едва ли заметил мое присутствие, отрешенно глядя в сторону.

Всем его существом завладела задумчивость. Мерин под ним это ощущал и заметно нервничал, непривыкший к такой благосклонной воле. Он явно не понимал – перейти в галоп или сохранить темп, заданный хозяином. Откашлявшись, я, наконец, обратила внимание отца на себя.

– Эверин, ты решила составить мне компанию? – грустно поинтересовался отец. Я чувствовала, что он расстроен. Ведь герцог с удовольствием увидел на моем месте собственную жену, но та лишь звонко смеялась над шутками все того же мелкого аристократа, который ехал в ее карете.

– Мне показалось, что ты сам себе отличная компания, – горько усмехнулась я. Конечно, жалость к отцу могла быть и беспочвенной, но почему-то уверенно засела в сердце.

– Песня менестреля об одиноком путнике заставила задуматься, ты права, – ответил он, когда я уже решила, что отец позабылся в размышлениях.

– О путнике? – недоверчиво уточнила я.

– Да, разве ты не слышала? Думаю, он пел достаточно громко, – тут только герцог полностью избавился от магических чар задумчивости и чистым взглядом поглядел на меня.

– Эта песня была о последних героях! – Убедительного возражения не получилось, но папа все равно нахмурился.

– Не может того быть!

– Может! – обиженно заспорила я. Это звучало как-то по-детски, но моя уверенность о героях была полноценной.

– Том! – властно позвал герцог Фунтай. Мальчик-грум мгновенно спрыгнул с телеги и догнал своего господина.

– Да, милорд? – вежливо поинтересовался он, на ходу перепрыгивая мелкие лужицы на дороге.

Грязь мгновенно забрызгала его темно-зеленые штанины.

– О чем была песня, Том? – вопрос отца мог показаться глупым, но ответ помог бы решить наш шуточный спор.

– О молодой пастушке, – смущенно заявил мальчик и запунцевел.

Лицо герцога вытянулось от удивления, и взмахом руки он отпустил слугу. Вцепившись в поводья, мужчина осторожно подвел пегого мерина к телеге арфиста.