Сообщество живых теней. Книга третья. Зигзаги судьбы

По выражению лица своего любимого, Каролина поняла, что у него вновь возникли на работе срочные дела, и ей снова придется расстаться с ним на неопределенное время.

– Когда тебе надо лететь, дорогой? – спросила она, пытаясь скрыть свое расстройство, – я так поняла, что тебя вновь отзывают домой?

– Завтра, первым же рейсом, милая, – ответил он, чувствуя, что эта новость совсем не радует ее, – к сожалению, у меня действительно возникли неотложные дела.

– Надо, значит надо, ничего не поделаешь, – выдохнула Каро, смиренным голосом, – иди же ко мне, любимый, дай, хоть напоследок насладиться твоим запахом.

– Прошу тебя, милая, не смей так спокойно произносить подобную глупость, – произнес он, с досадой, – ты расстраиваешь меня этими словами.

– Прости, родной, больше не буду, – прошептала Каро, виновато опустив голову, – просто я боюсь, что мы снова расстанемся надолго, и мне вновь придется мучиться от этой разлуки, глядя все время то в окошко, то на этот чертов телефон.

Ему хотелось сейчас пожалеть свою любимую, утешить ее, обласкать вновь своими нежными прикосновениями, но слова Каро прошлись по его сердцу словно скребком, заставив серьезно призадуматься над ними. Он молча наклонился над ней, провел кончиками пальцев по щекам, и поцеловал ее в пухлые губы, которые вдруг неожиданно окрасились в фиолетовый цвет. Затем выключил в спальне свет, скинул с себя халат, и медленно опустился с нею рядом, коснувшись рукой ее живота, который, как ему показалось, стал за день заметно больше.

На следующее утро, пока Каролина спала, он принял наскоро душ, накинул на себя халат, и хотел было сам приготовить для нее что – нибудь на завтрак, но на кухне уже возилась ее неугомонная и вечно бодрая помощница. Изабель уже сварила к тому времени сосиски, пожарила яичницу, сделала для Антуана овсяную кашу из его обязательного рациона, и стоя у стола, уговаривала мальчика, попробовать хотя бы ложку.

– Доброе утро, ребята, – поздоровался с ними Джейсон, бодрым голосом, пожав тонкую ручку мальчика, – что обсуждаем в столь ранний час?

– Да вот, никак не можем осилить кашу, – произнесла Изабель, слегка возмущенным голосом, – может быть, вы посодействуете нам в этом?

Но уговаривать Антуана и не потребовалось, ему оказалось достаточно одного мягкого укора главы дома во взгляде, и его тарелка опустела в течение трех минут.