Участь

Хотя Дина и предупреждала дочь, что она поступает неправильно, все же упрямый и властный характер Ирины вновь взял верх над матерью. Ирина сделав глаток прокашлялась и начала рассказывать: «Мамочка! Я тебя очень сильно люблю. Я люблю тебя, даже больше чем себя. Сейчас прошу тебя дослушать то, что я скажу до конца и отдать мне должное. Если кто-то будет угражать твоей жизни, то я своими руками его уничтожу. Ты это знаешь. Сейчас, здесь, в этом доме только мы вдвоем, только ты и я. Земля вертится. Пусть вертится. Кроме нас двоих, ничего не имеет значения для меня.

Я живу в одном доме и дышу одним и тем же воздухом с мразью, которую ни одна часть моего тела и никакая часть моей души не желает принимать и называть его отцом, и мое эго категорически отвергает это и гложет меня изнутри. На днях я начала чувствовать это еще сильнее, и чем дальше я чувствую это еще больше. С годами копившаяся ненависть и злость глубоко проникли в мою душу; отныне их контролирование меня утомляет, и то, что эта ситуация тянется уже давно, я вынуждена быть сильне, чем ты, защищать свои права, обеспечивать справедливость и каждый миг быть внимательной и чуткой. Порой, когда я ложу голову на подушку, мои мысли становятся настолько тяжелыми, что мне кажется, что я больше не могу нести их. Потом я повторяю себе то, что говорю годами: «Ты должна быть сильной… Ты все преодолеешь…» Пока все в полусонном состоянии считают овец, я повторяю себе эти предложения. «Знаешь ли ты мама! Я хожу на курсы кик боксинга, когда рано освобождаюсь с уроков. Прошу тебя не спрашивать о том, как я расплачиваюсь. Все это лишь для того, что если вдруг когда-нибудь я не смогу убедить тебя развестись с этим человеком и начать новую жизнь, возможно я смогу защитить тебя и себя от него. Я тебе этого не говорила, не так ли? Вот сейчас говорю. Все его удары кулаками, ногами, маты и прочие мерзости, не имеют никакого значения для меня. Я верю, что в один прекрасный день, все это ему вернется в пятикратном размере. К тому же не со стороны Всевышнего, а лично с моей стороны»

Чтобы вздохнуть, Ирина сделала небольшую паузу.

Дина же внимательно хотела услышать сказанное ею каждое слово. Обе сделали глаток со своих стаканов. Ирина продолжила с того места, на чем остановилась: «Мое сердце разрывается от того, что ты до такой степени не уважаешь себя и разрешаешь топтать. Я злюсь. Я пылаю, как расплавленное железо от злости , но с другой стороны мне тебя жалко. Потом, закрывшись в комнате, я часами плачу.