Обожаю грешников

– Ты хочешь бросить это золотое дно?

– Я хочу бросить все.

– Значит, в завязку уходишь? Что же у тебя такого произошло?

– Духовника поменял…

Он резко нажал на тормоз, «Порше» остановился посреди улицы как вкопанный. Сзади раздался сигнал семафора.

– Когда?

– Вчера.

– Нам надо встретиться и поговорить.

– Незачем, Миша. Все давно решено. Будет лучше для тебя, если ты примешь это.

– Не глупи, Олег. Встречаемся сегодня…

– Я не буду с тобой больше встречаться. Забудь про меня и про то, что нас с тобой связывало.

Иначе…

– Иначе?

– Иначе я предам все огласке.

– Ты, что, угрожать мне вздумал? Откуда столько дерзости в голосе, а? Ты обнюхался, что ли, с утра?

– Я тебе не угрожаю, Миша. Я тебя предупреждаю пока по-хорошему. Не вынуждай меня обнародовать все, что у меня есть на тебя.

– Сука! – выкрикнул он и отбросил мобильный в сторону.

Позади один из водителей что есть мочи давил на клаксон своего автомобиля в негодовании. Михаил, бросил взгляд на зеркало заднего вида, выдохнул, медленно вышел из «Порше» и направился прямиком к нетерпеливому автомобилисту.

Из огромного черного внедорожника вывалился не менее огромный лысый мужик в кожаной куртке, однако вся ретивость водителя вмиг испарилась, когда он встретился с Михаилом взглядом.

– В-вы, – только и смог выговорить лысый, попятившись.

– Я, – спокойно ответил Михаил. – Кажется, вы сигналили мне. Вам требуется помощь?

– Простите, – здоровяк потупил взгляд. – Я… Я не знал, что это ваша машина…

– Вы не обязаны все знать… Однако гнев – не лучшее средство для решения проблем.

Вам следовало бы научиться его сдерживать.

– Простите еще раз.

Михаил кивнул и отправился обратно в машину. Он надавил на педаль газа, и спортивный автомобиль с пробуксовками резко устремился вдаль. До работы он добрался быстро, припарковал машину, как обычно, на заднем дворе, чтобы лишних вопросов не возникало. Взбежал по лестнице, проскочил по коридору, поглядывая на часы, и свернул в темную тесную кабинку, где за перегородкой его уже ожидали.

Михаил утер капли пота на лбу платком, отдышался и проговорил:

– Доброе утро.

– Доброе, отец Михаил, – донесся тихий голос за перегородкой. – Я согрешил…

– С момента последней исповеди прошла неделя, – проговорил Михаил. – Каков был твой грех, сын мой?

– Мои грехи, отец Михаил, почти всегда одинаковы и всегда сопряжены с родом деятельности, который господь бог наш мне уготовал.