Драма 11

Сам же, указав рукой на вход, проследовал за мной в участок. Диктофон мой уже давно был включен, и я прошел под своды здания, куда главная медведевская реформа доберется, судя по всему, еще не скоро. Слева была камера для содержания нарушителей спокойствия, но она пустовала, напоминая о себе лишь запахом мочи и блевотины. Деревянный пол скрипел, свет моргал, по стенам ползали кривые трещины, испещряющие штукатурку многолетней давности. Типичный вертеп со всеми атрибутами «имперского величия». Здесь работали пять человек – сам начальник, сторож Игнат на входе, секретарь, техник и помощник капитана Дима.

Кабинет начальника представлял собой скромный вонючий угол с окном без стекла, с огромным советским сейфом, тремя столами, которые были завалены папками с бумагами, с полными окурками пепельницами и «царским» портретом на стене. Соловьев убрал кипу прошитых бумаг со стула и указал мне присаживаться. Сам, тяжело вздыхая, уселся на табуретку у своего рабочего стола. Открыл небольшой холодильник в углу, достал брикет льда и посмотрел на виски, который я все это время держал в руках.

– Вода проточная? – я покосился на лед, не спеша расставаться с бутылкой.

– Обижаете. Почище вашей городской будет, – буркнул капитан. – И освященная вдобавок, так что не подумайте.

Доводы показались мне убедительными, виски перекочевал на стол, Соловьев ловким движением откупорил бутыль, плеснул в граненые стаканы граммов по сто и насыпал льда. Осушил одним махом свою порцию и тут же закурил, откидываясь на спинке табурета.

Я же отпил немного и поставил стакан на стол, доставая из портфеля необходимую атрибутику – свой планшет, диктофон, заметки и карту местности.

– Итак, начнем с начала, – сказал я, выудив из внутреннего кармана своего пиджака портсигар. Капитан мне подкурил, и толстенная кубинская сигара наполнила это богомерзкое место своими священными островными благовониями. – Расскажите, что вам известно о девочке.

– Таня Шелепова, шести лет, – выдыхая из ноздрей дым, ответил Соловьев.

Говорил он тихо, размеренно, как будто мы обсуждали что-то обыденное. – В Большую Руку привезли пять лет назад из Екатеринбурга – матери нет, выпрыгнула из окна. Наркоманкой была, с головой, говорят, не дружила. Об отце ничего не известно. Пристроили ее в наш «Лазурный Сад» по квоте. Все нормально было, девочка спокойная, не хулиганила, развитая, бойкая, жизнерадостная, любопытная.