Первый царь

Претендент на хаканский трон поблагодарил Пармуту за верный выбор стороны и поведал, что воинов у него не так много, как хотелось бы. Поэтому он тем более рад присоединению Пармуты, ведь он, Марминид, решил просить о помощи Урома Грозного. Пармута в молодости, когда Отец-Небо зажег для него звезду, зовущую к подвигам и славе, успел принять участие во многих походах и войнах. На землях родного Закатного Улуса было спокойно, поэтому он побывал и на севере, и на востоке. Если на полночи он встречался с отцом Марминида, то на восходе ему довелось свести дружбу с Уромом в ту пору, когда тот ещё предлагал свою саблю владыкам.

Марминид надеялся, что это знакомство поможет заключить с грозным султаном договор о помощи.

– Понимаешь, – объяснял в дороге Пармута сыну. – Народ видит, как Миду вертит хаканами по своей прихоти. Народ этим недоволен. Нужна лишь небольшая победа, чтобы улусы начали один за другим переходить под руку прямого потомка Мина. Для этой победы нужны войска, затем мы и отправились на восток.

Ты понимаешь, зачем мы едем таким пышным посольством?

– Конечно, отец, – отвечал Мамута. – Мы выказываем уважение.

– Да, но не только это, – заулыбался Пармута. – Это знак, что не затеваем тайных и худых дел. Мы открыто выступаем и хотим, чтобы как можно больше воинов знало о наших целях, и наших путях, и о том, на какие дела их ведут. Так никто не сможет обвинить нас в подлости, а воины наши не скажут, что не ведали, куда и зачем идут. У западных народов не так, совсем не так.

– А как у них? – жадно спросил молодой курбек.

– У них принято договариваться с глазу на глаз и держать слова правителей в тайне. Простые воины идут, куда им повелят, бьют – на кого укажут и бегут, когда им кажется, что так будет лучше.

– Разве можно так жить? – покачал головой Мамута.

– Жить можно, – отвечал отец. – Но большого улуса не построишь. Когда каждый сам за себя и трясется за свою шкуру, когда не знает правды, когда деревом или камнем отгородился от Отца-Неба и не слышит голоса его.

Именно поэтому западные люди перед великим Мином были как мыши перед котом. Он вихрем прошелся по их земле, но нашел её непригодной для праведной жизни. Там нет добрых пастбищ, там сыро и тесно. Поэтому он оставил те земли жить своей судьбой, лишь близкие княжества обложил налогом.

– Да, отец. Я помню историю великого Мина. Но заботит меня вот что. Станет ли помогать на Грозный Уром? Что ему с нас?

– Станет, как я думаю, – задумчиво проговорил Пармута.