Первый царь

 – Они привыкли кому попало служить!

Собутыльники загоготали одобрительно, застучали кулаками по уставленному кружками и тарелками столу, так ретиво, что посуда начала подскакивать, а крайняя – и вовсе рушиться на пол. Это обстоятельство подогрело веселье буйной ватаги.

Стерпеть такое оскорбление было уже решительно невозможно, как невозможно заработать имя тому, кто позволяет помыкать собою. Толмач обернулся к нахалу.

– Ты так говоришь, потому что принял меня за кого иного или оскорбить хочешь? – поинтересовался он у пьяного злым голосом.

– Ты посмотри, как загорелся, – засмеялся рыжий.

Намек на его веру взъярил огнепоклонника, взор на мир окрасился красным, а стук крови в ушах стал нестерпимым. Укол был тем больней, что семья толмача поклонялась духам леса, как заповедано исстари. Однако вера предков не помогла им, и сирота обратился к Священному Огню, ибо на том крайне настаивал учитель, побуждая как перстом, так и пестом.

– Чего еще ждать от грязных язычников! – выкрикнул он, багровея от злобы.

– Ах ты, мразь! – заорали охранники, но голоса их были довольными.

Они полезли из-за стола. Кабацкая драка – первая потеха наемника. Да и шиклинские с доброцкими – враги старые. Хоть и было народу в трактире немало, но публика очистила ту часть распивочной, где сидел толмач. Охотников связываться с пьяной и лихой компанией не нашлось, зато поглазеть на драку выпивохи завсегда рады.

Мебель в трактирах дестманских тяжела, нарочито для того, чтобы нельзя было употребить её в потасовке.

Вышибала трактирный стоял в двери, поигрывая короткой дубинкой, обшитой кожей. Он ждал момента, когда драка стихнет, или силы дерущихся ослабнут настолько, что он сможет утихомирить оставшихся на ногах славным ударом или крепким словом. Еще его задачей было следить, чтобы никто из дерущихся не сбежал, не оплатив ущерба. Урон посуде кабатчик с драчунов должен взыскать в полной мере, мебели же ничто не грозит.

Сам хозяин кабака не покинул места за стойкой и даже слова не сказал. К нему начали подходить посетители. Они оставляли на дубовой столешнице монеты и бросали по короткой фразе. Слов тех толмач не слышал, но о значении догадывался – ставки. На помощь рассчитывать не приходилось. Как и всегда, как и всю его жизнь. Каждый сам за себя, только Священный Огонь греет всех.

Толмач отбивался довольно ловко.