Мексиканские страсти

Лучше всего сдать ее в отделение и забыть о ней.

Но он не может.

Что-то в ее карих глазах намекает на обстоятельства, пугающие ее до немоты. И если она заговорит, то ему, возможно, удастся накрыть банду, которая нелегально ввозит в страну оружие и иммигрантов, причем половина этих несчастных умирает по пути от обезвоживания. Нет, эта девушка попала к ним случайно, она явно не собиралась незаконно пересекать границу, но она может дать ему зацепку, ниточку к разрешению проблемы. Слыша отчаяние в ее голосе, он чувствует себя обязанным позаботиться о том, чтобы для нее все закончилось хорошо.

Он не может от нее отмахнуться, как не мог бы отмахнуться от сестры. И у нее есть качество, которое возбуждает в нем инстинкт защитника, хотя на этом их сходство заканчивается. В остальном она совсем не похожа на его сестер.

Рид расплатился, забрал заказ и поехал через дорогу на парковку, где было свободное местечко в тени. Когда он заглушил двигатель, Эмили открыла наконец глаза. Рид протянул ей бургер:

– Это, конечно, не стейк, но хоть что-то.

Эмили с горящим взглядом развернула обертку:

– Пахнет чудесно! – Она впилась зубами в хлеб, пару раз откусила, и вдруг ее рука, держащая бургер, опустилась на колени.

– Что-то непонятное… – пробормотала Эмили. – Я голодна как волк, а доесть не могу.

Бедняжка разучилась есть – организм не принимает нормальное количество пищи, догадался Рид, и у него зачесались кулаки. Одно дело, когда разные контрабандисты и наркодилеры калечат и убивают друг друга, и совсем другое – когда они вовлекают в свои сети женщин и детей.

Вот попадись ему кто-нибудь из них! Хотя конечно – пять минут наедине с таким негодяем будут стоить ему жетона и служебного оружия.

– В жизни не ела ничего вкуснее. – Эмили вытерла рот салфеткой. – Ой, простите… снова кровь пошла. – Она схватила пакет из-под бургеров, где остались чистые салфетки. – Вы так добры ко мне, и я не хочу испачкать кровью вашу рубашку, – сквозь слезы бормотала Эмили.

– Не волнуйтесь.

Теперь это ваша рубашка, не бойтесь ее испачкать.

Эмили сидела, натянутая как струна. Рид видел, что она по-прежнему не доверяет ему. Она снова стала извиняться, будто не слышала его слов. Губы у нее дрожали – наверное, она с трудом сдерживала рыдания. И кто бы посмел ее винить? До сих пор она демонстрировала чудеса выдержки. Сейчас хотя бы ей ничто не угрожает. И у нее есть несколько минут, чтобы сообразить, куда она попадет, если продолжит играть в молчанку.