Розы злы. Трилогия

Я шел по своей улице, видел знакомые лица мужчин и женщин, кого-то вспомнил, кого-то нет, но здоровался почти со всеми, кто узнавал меня.

Увидел вдалеке своего одноклассника Игоря Монькина, подходить не стал. Он был пьян и стоял с какими-то бичами, клянча мелочь у прохожих. Я брезгливо отвернулся. Помню у него в школе была кличка Шмонькин, как издевка над фамилией. В школьные годы почти у всех появляются клички, погоняла, погремухи, в основном складывающиеся из фамилий. Чертовкин получил кличку Черт, Пискарева – Пискарь, Пьянзин – Пьяный.

Моих друзей, Максима Иларионова и Ваню Незванного, прозвали Лари и Звонарь. У меня было погоняло Волчков – Крючков, а потом просто Крюк. У Ленки Манякиной, кличка изменялась много раз, Манякина – Маньякина – Живадеркина – Психопаткина, в итоге ее звали просто – Мясник. И только у Илюхи Сиськина клички не было, ребята иногда сокращали и звали его Сись или Сися.

Я не сразу узнал проходящего мимо Юрку, по кличке ВДВшник. Но, когда он остановился возле меня, разнося аромат перегара, и протянул жилистую, грязную руку, все мое тело обдало холодом, и я почувствовал, как волосы на голове поднялись от ужаса.

– Здорова, Родион, – сказал Юрка ВДВшник и улыбнулся полу беззубым ртом.

– Здорова, Юр, – ответил я, пытаясь скрыть страх.

Я уже взрослый мужчина, но при виде старого знакомого превратился в того испуганного юношу, которым я был «…цать» лет назад.

– Как дела? Давно тебя не было видно, – сказал Юрка, продолжая улыбаться, а я вспоминал, как все детство мы его боялись, ведь он был старше нас на четыре года, а когда ты ребенок такой разрыв в возрасте кажется огромным.

– Нормально, Юр. Как сам? – спросил я и перед глазами проносились картины прошлого, на которых Юрка потрошил кошек и собак большим армейским ножом. А потом развешивал их тушки на деревьях как гирлянды. Летом воняло ужасно. Юрка был жестоким живодером, и я иногда представлял, что было бы здорово, если бы его, вот так же, тем же армейским ножом.

– И я тоже не плохо, – ответил Юрка. – Ну ладно Родион. Я пойду. Сестра меня ждет. Переживает наверно.

Юрка хохотнул. Развернулся. Начал уходить и в моей голове закралась мысль, что я этому безмерно рад.

– Хорошо, – ответил я и зачем-то добавил: – Еще увидимся.

Когда ВДВшник ушел, я радостно выдохнул. Видится с ним второй раз, мне совершенно не хотелось.

В квартире отца было грязно. Очень.

Воняло протухшей едой и грязным бельем.