Розы злы. Трилогия

Стыдно, да и зачем? Хотя я подозреваю, что у всех людей есть свои секреты и, возможно, более странные.

Вообще вся наша жизнь странная. Самое настоящее фрик-шоу. И каждый сам для себя решает, что для него является странным, а что считается нормальным. Что достойно похвалы, а что осуждения. Но проблема в том, что практически все, не является тем, чем, кажется. Например, человек возвращался с работы, мечтал поскорее обнять жену и дочку. У человека закружилась голова, он упал в грязную лужу и начал блевать.

– Грязная, пьяная свинья, – сказала прохожая.

– Наркоманский ублюдок, – сказал прохожий.

– Он, алкаш, как мой папа, – подумала девочка, заплакала и убежала.

А человек просто умирал. Инсульт.

Кажется, я немного отвлеклась.

Пару дней назад я хотела покончить с собой но, тут случилось что-то невообразимое, словно знак свыше, специально для меня. Вау! Я нашла выход из сложившейся ситуации.

Я не люблю свой город – Розинск. Я не люблю его грязные улицы, застрявшие в семидесятых. Я не люблю разбитые дороги. Я не люблю жителей Розинска, всех этих алкашей, наркоманов, тупых гопников, необразованных начальников, глупых советчиков, людей, которые не читают книги, если и смотрят кино, то отечественные сериалы про ментов. Есть, конечно, и нормальные, но их незначительно мало. Мало как кислорода в открытом космосе.

А еще я не люблю, возвращаться домой.

Нормальный дом, это там где тебя ждут, а меня никто не ждет. Я живу с братом. Он странный, дикий, безумный. Он жестокий и возможно поэтому, хотя, скорее всего, именно поэтому у меня нет парня. Но есть еще кое-что.

Я была близка с тремя мужчинами, и только с одним из них по согласию. Двое других меня насиловали. По этому я люблю одиночество, а мужчин стесняюсь и даже боюсь. Ненавижу? Нет. Просто боюсь. У меня есть поклонники, ухажеры, вот только я их не подпускаю, пряча свой страх за маской высокомерия и недоступности.

Мои родители тоже были скрытными. Их считали добрыми и честными людьми. И только я с братом знала, кем они были на самом деле. Я не помню, сколько мне было лет, когда отец впервые зашел ко мне в комнату ночью и спал со мной как с женщиной, но я точно помню, что мне было десять, когда я поняла что это не правильно, это насилие, это противоестественно.