Последняя

Нтай разжег огонь, все торопливо перекусили и разбрелись по углам.

Караулили по одному. Настоял на этом ветряк – заговорил Къельта до полусмерти, так что тот согласился с товарищем и занял охранный пост.

– Фух, я уж хотел тяпнуть нашего командира чурбачком, – пропыхтел Нтай, укладываясь слева от Эрсиль. – Упрямый, что твой осел! Нам бы теперь не захрапеть до Глийкиной смены.

Словно почуяв их враждебные намерения, Глиэна застыла в проеме и требовательно спросила:

– Вы обо мне сплетничаете?

– Вот делать нам больше нечего, – оскорбился Нтай, – только всяких злокозючин вниманием баловать!

Глия, поцокав языком, обосновалась у стены и сердечно посоветовала:

– Эрти, дорогуша, выспись хорошенько, а то у тебя круги под глазами.

– Зато тебе не до сна будет, – процедила Эрсиль и заслужила болезненный тычок от ветряка за свою несдержанность.

По счастью, Глию не интересовала их возня, и через пять минут она мирно засопела.

Ветряк безжалостно растряс Эрсиль, вырвав ее из сладких грез: она с мамой, крандами и десятком очень воспитанных кроликов пила чай и кушала ванильные кексы.

– Пора, – тормошил ее Нтай. – Пора!

Красноватые отблески тлеющих углей расцвечивали неровный кремнистый потолок. Къельт устроился у камелька, замотавшись одеялом.

Выскользнув из укрытия, Нтай и Эрсиль прильнули к отвесному склону. Эрсиль была сама не своя. В голове вертелась бабушкина присказка: «Кишка кишке бьет по башке». И действительно, под ложечкой сосало, откуда-то взялся недюжинный аппетит.

Эрсиль затруднялась определить, из-за волнения это или с желудком что-то не то.

Глия – бледное пятно, выхваченное из сумрака, – проявляла завидную бдительность, прикорнув у развороченной сосны, росшей в семи ярдах от расселины. Справа, за грядой, топтались привязанные кони. Они изредка фыркали и подергивали хвостами. Сырой воздух загустел – ни малейшего дуновения.

– Ты полюбуйся на нее! Каково, а?! – негодовал ветряк.

То, что Глия пренебрегала своими обязанностями, было весьма кстати.

Эрсиль прошептала формулу и выбросила ладонь вперед. Чуть выше дороги, за кустом утесника, соткался незабвенный уэль – правда, с некоторыми жуткими деталями Эрсиль переборщила. Острые клыки торчали кривыми спицами и на оленьей морде смотрелись инородно, а унизанные вороньими черепами рога скорее напоминали ветки новогодней елки, нежели грозное оружие.

– Святые небеса! – восхитился Нтай. – Ну ты мастер.