Последняя

А рога! Широкие, заостренные по кромке. Нарочно их затачивали, что ли?

Сам нелюдь передвигался бесшумно. Едва уловимое шуршание и потрескивание издавала матерчатая накидка, унизанная берестяными амулетами, птичьими косточками, перьями, каменными бусинами. Помимо нее на гиганте были кожаные штаны и высокие сапоги. Мохнатую грудь ничто не прикрывало.

Втягивая ноздрями сырой воздух, монстр отклонялся то вправо, то влево. В руке его покачивалось увесистое копье, и Эрсиль вдруг подумалось, что он за компанию с Седым ограбил лавку старинного оружия… А если без шуток, Эрсиль искренне посочувствовала укушенному врагу: отпрянь он, вскрикни, и жуткий человекоолень обнаружил бы их.

– Надо сойти с дороги, – прошептал Седой.

Эрсиль не шелохнулась: перед ее мысленным взором все еще плыл рогатый воин.

– Да поднимешься ты или нет?! – ожесточенно зашипел Седой.

Поскольку это не подействовало, он вздернул Эрсиль за шиворот.

– Ну же! Заснула?!

– Кто он? – вымолвила Эрсиль.

– Позже, – оборвал Седой и поволок ее в чащу.

Пока пробирались сквозь бурелом, утекло немало времени. Туман понемногу рассеивался, и Эрсиль посчитала, что близится полдень – в сумрачных дебрях точнее не определишь. Под ногами пружинил напитанный влагой мох, колючие сероватые ветки когтили одежду, путь преграждали накренившиеся стволы, разрисованные кольцами голубоватых и рыжих лишайников.

Эрсиль утомилась и понуро ковыляла. Приметив это, Седой помедлил.

– Я бы распрощался с тобой сейчас, но бросать нежных барышень на потребу чудищам не в моих правилах.

– Зубоскалишь, – пропыхтела Эрсиль, оскальзываясь на услужливо подвернувшейся кочке. – Не по твою ли душу зверушка наведывалась?

– По мою, по мою. Вы на па?ру за мной гоняетесь.

Эрсиль осеклась: и это следовало за ней по пятам давешней ночью? Свести знакомство с виверном и то было бы предпочтительнее.

– Как-то ты сбледнула, подруга. Нужно тебе на привал.

Манеры Седого не пришлись Эрсиль по нраву – что это за панибратство такое? – но на воспитательные беседы не хватало сил.

Вскоре отыскалась полянка, возникшая благодаря вывороченному с корнями дереву. Почти вся она заросла брусникой, а по краям – заячьей капустой, посередине трепетали пурпурными листиками чахлые бересклеты.

– Ты – жди меня, – велел Седой. – Я кое-что проверю, затем – в О?лкер и назад…

– Все же поменял свои правила, да? – спросила Эрсиль.