Снежинки на твоих губах

Несмотря на то что она в самом деле глупая и никчемная.

Казалось, последние недели она только и делает, что кого-нибудь подводит. Ее нижняя губа задрожала. Как ей удастся правильно воспитать своего ребенка?

– Я пойду за пальто. – Арианна встала и едва успела сделать шаг, как Макс схватил ее за руку.

– Стойте, – сказал он. – Не торопитесь.

Она не понимала, зачем ей оставаться в ресторане. Чтобы сложить больше салфеток?

– Ресторан скоро закроется, – произнес он. – Поужинайте, а потом я отвезу вас домой, и мы поговорим о вашей работе.

Как она могла ему отказать, когда Макс смотрел на нее с таким беспокойством? Его добрый взгляд смягчил ее разочарование. Если ей придется вспоминать что-то хорошее о своем кратком пребывании в Нью-Йорке, она подумает о добрых, чувственных и красивых глазах Макса Брауна, которые сейчас пристально на нее смотрят.

Кроме того, глупо отказываться от первоклассного ужина. У нее засосало под ложечкой.

– Хорошо, – сказала она. – Я подожду.

– Отлично.

– Конечно, – прошептала она после того, как он ушел. – Поживем – увидим.

Оставив Арианну в баре, Макс удалился в свой кабинет. Ему вдруг захотелось с головой уйти в работу с документами и не думать о светлой коже и черных атласных платьях официанток.

Как он поступит? Офисное кресло скрипнуло под его весом. Арианна не может работать в ресторане; эта женщина – настоящая катастрофа. Хавьер десять минут разглагольствовал о ее неумелости и клялся жизнью своей матери, что больше не станет работать с «этой дурехой». Конечно, Хавьер слишком разошелся, но он один из лучших метрдотелей в городе. Макс не мог рисковать и ждать, когда он уволится.

И что Макс сделал? Он спасовал. Он подошел к бару, чтобы уволить Арианну, но не смог произнести ни слова, как только увидел ее проникновенные голубые глаза.

У его матери были карие глаза, под которыми частенько красовались фиолетовые синяки. Она тщетно пыталась замаскировать их косметикой. И как бы она ни старалась, ей не удавалось скрыть разбитые губы.

Не в первый раз Макс задавался вопросом: не убегает ли Арианна от такого же кошмара, от которого бежала его мать? Он нутром чуял, что нет. И потом, кажется, эту девушку вовсе никто не бил.