Ангелы не возвращаются

Лучше всего было нырять с такой высоты в кристально прозрачное море и доплывать до острова на белый мягкий песочный берег, где среди больших папоротников порхали синекрылые бабочки….

И тут сработало чувство самосохранения. Дане почему-то представилась не очень приятная картина ее ближайшего будущего. Что с ней будет, если она не назовет адрес? Ее отпустят? В итоге, сам язык против ее воли произнес адрес, который появился в сознании неизвестно откуда.

– Улица Калининская, дом 21, квартира 17.

– Ну, вот и хорошо.

Туда-то мы тебя и отвезем. – Лейтенант решительно встал и вышел.

В коридоре к нему подошел его полный напарник.

– Ну что? – он протянул ему кружку с кофе.

– Да ничего, – Минаев устало почесал затылок.

– Как ничего? Ну, ты выяснил кто она такая?

– Вроде того. Надо подождать, пока из нее выветриться то, что она употребляла.

– Наркотики?

Лейтенант пожал плечами.

– Утверждает, что ничего не принимала, а по поведению и не скажешь. Акт заполнил, но мне кажется, там одно вранье.

Говорит, ничего не помнит, но по ней видно, что она что-то скрывает.

Полицейские вышли на свежий воздух и закурили. Дождь закончился, было сыро и холодно. От этого дым от сигарет зависал в воздухе вязким и тягучим облаком.

– Слушай, а может и не врет, – предположил Максим. – Может, она из психушки сбежала?

– Ты знаешь, у меня тоже была такая мысль. И одета странно…

– И что теперь с ней делать?

– Отвезем по адресу, – Минаев поднял воротник куртки, закрываясь от холодного ветра.

 – Вот ночка-то выпала, а? Думал, хоть сегодня высплюсь. А ты давай-ка пробей на всякий случай ее имя – Ильинская Дана Анатольевна. Может, что и выясним.

Максим кивнул и направился выполнять задание. Минаев проводил его взглядом и, вздохнув, пошел обратно в свой кабинет.

Задержанная сидела на полу, тоскливо обняв металлические прутья решетки.

– Так вы меня не отпустите? – спросила она, как только лейтенант вошел.

– Пока нет. Выясняем обстоятельства, – он снова уселся за стол, поставив перед собой недопитый кофе.

К его сожалению, ожидаемая бодрость не пришла, наоборот он почувствовал себя вдруг еще более уставшим. Наверное, потому, что наступало самое тяжелое время суточной смены, когда бороться со сном было тяжелее всего.

– Но вы ведь знаете, что я ничего не сделала, – девушка почему-то начала говорить очень медленно, четко, но мягко проговаривая каждый слог.

Минаев поднял глаза и уткнулся в ее взгляд.