Цветок любви

– Английский? – с улыбкой спросил девушку Уесуги, перейдя на английский

– Ага, – кивнула та. – Можно я сяду?

– Да, конечно. Только, я думаю, тебе надо сначала переодеться, а то заболеешь, – японец стал рыться в дорожной сумке.

Алекс непонимающе наблюдала за ним. Она частично поняла, что он сказал, так как сама не особо отлично владела английским, плюс этот мяукающий японский акцент с проглатыванием слов.

– Надевай вот это, другого нет, – японец протянул девушке большую чёрную футболку с логотипом его же группы и спортивные штаны до колен.

– Эээммм… Спасибо, – кивнула девушка.

– Ты переодевайся, а я пока выйду, позвоню, – Уесуги вышел.

– Твою ж мать! – не выдержала Алекс и стала быстро переодеваться в сухую одежду.

Вся одежда была пропитана Его парфюмом: «Chanel – Egoiste Platinum». Девушка обожала этот аромат и с наслаждением прижалась носом к футболке. В этот момент она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Через какое-то время в комнату вошли Уесуги и Тоши с кипой бумаг на руках.

– Ты переоделась? – спросил японец.

– Да, наверное, – пробормотала Алекс, и аккуратно села на край дивана. – Спасибо.

– Ладно, мне пора на эфир, – Уесуги обратился к Тоши. – Что делать, разберёмся потом.

Тот согласно кивнул и обратился к девушке на английском:

– Ты не голодна?

– Эммм…? – та не смогла разобрать вопрос.

– Эээ, ну есть, голод… Нэ? – повторил японец.

– О, нет, пока нет, – заверила девушка.

– Тоши! Ты мне нужен! – послышался голос Уесуги.

Тоши подскочил на месте:

– Я должен идти, оставайся здесь. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула девушка.

Как только за Тоши закрылась дверь, и Алекс осталась одна, она со стоном упала на спину и закрыла глаза. Как такое вообще может быть?! Это же нереально! Кому рассказать – не поверят! Ведь много раз она слышала, да и своим друзьям говорила об осторожности с желаниями и мечтами. И что в итоге? Сама же в этот «капкан» и попала. С одной стороны она была в растерянности: оказаться в чужой стране, почти не зная языка, без нужных документов, без денег, с неизвестностью того, что с ней будет дальше.

Может, её вообще сейчас отправят восвояси, а у неё здесь нет этого «восвояси». Или же начнут выяснять, что и как, и тут же депортируют до русской границы, а дальше, как хочешь, добирайся домой. Но вот с другой стороны, всё её существо разрывалось от счастья. Удивительно, что сердце до сих пор грохочет в груди, а не взорвалось от переизбытка чувств.