Цветок любви

 – Скорее всего, она тебе не понадобится, всё равно после концерта мы сюда вернёмся.

Они вышли из номера и спустились в холл.

– Где-то здесь я видел ресторан, – японец огляделся по сторонам и поманил Алекс за собой. – Вон он, идём.

– Чувствую себя нахлебником, – пробормотала девушка, произнеся последнее слово на русском, когда они сделали заказ.

– Кем-кем? – не понял Уесуги. – Снова русский?

– Просто в английском нет аналога этого слова, – пояснила Алекс, хватая бумажную салфетку.

– А что это значит?

– Что-то вроде человека, который вынужден жить за чужой счёт, только в мягкой форме, – девушка покрутила в руках салфетку.

– Вот как, – кивнул Уесуги, наблюдая, как Алекс то мнёт то расправляет салфетку. От чего же она так нервничает? – Как ещё раз это слово произносится?

– Нахлебник.

– Давай по слогам.

– На-хле-б-ник.

– Нъяхльебньек, – повторил японец. – Так?

– Вполне так, – Алекс одобрительно покивала головой.

Уесуги засмеялся:

– Ну вот, без Джима могу ведь и нормально произносить.

– А что с ним не так? – не поняла девушка.

– Он постоянно веселиться и шутит. Иногда это здорово, но иногда это мешает сосредоточиться, – ответил японец.

– Вот как, – по-японски пробормотала Алекс.

– Слушай, тебя кто-то учил японскому языку? – не выдержал Уесуги.

– Нет, я самостоятельно его изучаю, – пожала плечами Алекс. – Если бы меня кто-то учил, то я немного знала бы и иероглифы, но, к сожалению, пока знаю некоторые фразы и слова разговорного японского.

– Это тоже здорово. У нас в стране это даже заслуживает уважения.

– Самое забавное, что у нас в России говорят, что японский язык сложный, а в других странах говорят, что русский язык сложный.

– Я наслышан об этом.

– Да, но по большей части он сложен богатым запасом матерных слов и иностранцам сложно понять, о чём мы говорим, когда через слово слышится мат, – засмеялась Алекс.

– Мицу мне вроде говорил, что русский язык самый богатый по матерным словам, – улыбаясь, кивнул Уесуги.

– Японский язык вроде тоже не так скуден на мат, – девушка, наконец, отложила салфетку, точнее те клочки, что от неё остались.

– Чем тебе так не угодила эта салфетка? – не выдержал японец. – Ты нервничаешь?

– Не знаю, – выдохнула Алекс и опустила голову, уставившись в стол. – Я не могу не нервничать с того самого момента, как оказалась здесь. Я так много хотела тебе сказать, а сейчас не могу подобрать слов. Да и не знаю, что сказать.