Кукушкины дети

Звук повторился, и Натали почувствовала, как грудь словно сжали два каменных кулака: это был крик, высокий, почти нечеловеческий.

Наташа вскочила, запуталась в пледе, которым были накрыты её колени, едва не упала; выпутываясь на ходу, она выбежала в коридор. Кто-то схватил её за руку, прижал к себе, но, перед тем, как уткнуться лицом в чью-то рубашку, Натали увидела: у подножья лестницы, глядя запавшими глазами в расписной потолок, лежал Михаил.

Глава 3

Как бы Натали не держалась, слёзы струились по лицу, капали на сжатые в замок пальцы в чёрных кисейных перчатках.

В церкви была толпа; многих Наташа видела впервые. Как ни крути, чужое горе всегда вызывало больше всего интереса. Удушающе пахло ладаном. Наташа не помнила момента, когда этот запах стал духом не религии, а смерти и скорби.

Прижавшись к Дмитрию, который был по обыкновению бледен, но внешне спокоен, она старалась не смотреть не мать, которая сидела неподвижно, глядя пустыми глазами перед собой и беззвучно что-то повторяя одними губами.

– Почему ты не присоединишься к ним? – Наташа взяла тонкую ладонь Дмитрия. – Твою толстокожесть будут осуждать.

– Что уж поделать, если такой бессердечной тварью я уродился, – Дмитрий терпеливо ждал, пока сестра перестанет нервно теребить тонкое кольцо на его мизинце.

– Дима, – Наташа устало вздохнула. – Мы же в церкви…

– У меня грязный язык.

Пара девушек, не в силах отказать себе в удовольствии поразглядывать проклятых детей Грушевских, остановилась буквально в паре метров от Наташи и Дмитрия и шушукалась, прикрывая рты ладошками и таращась на них во все глаза.

– Смелее, – громко бросил им Дмитрий. – В следующий раз, обязательно захвачу для вас лупу.

Девицы вспыхнули, но ответить ничего не успели: грохот от гроба, опущенного перед скамьями, перекрыл тихий гул голосов.

Мужская часть семьи поспешила занять свои места. Алексей Власович огляделся, столкнулся взглядом с Натали и поморщился, заметив, как она держит Дмитрия за руку.

– Наталья, иди к матери, – строго заявил он. Натали почувствовала, как щёки неуместно залило краской.

– Папа, пожалуйста, оставьте хоть сегодня, – начал было Анатолий, но Грушевский-старший взмахнул рукой, сверля Натали пристальным взглядом. Нехотя разжав пальцы, та поплелась к Софье Фёдоровне.

Вышел священник. Кощунственно громким, монотонным голосом он начал читать молитвы. Немигающим взглядом Наташа уставилась на алтарь.