Тайна Соснового холма

Конечно, а кто бы другой на его месте мог сейчас поверить в то, что видит перед собой острый клинок, нацеленный в открытую грудь?

Сколько раз говорил отец в своё время: видишь врага – не тяни, не дари ему спасительные мгновения, не смотри в его глаза, не дыши с ним в такт – руби сразу и наверняка!

Он промедлил лишь миг, а хёвдинг воспользовался им, не думая. Тело сильного умелого воина изящно и легко скользнуло вбок и назад, уходя от меча на недосягаемую длину. Тут-то Инвальдр воздал хвалу Одину, что не позволил он умереть безоружным, а завёл именно в залу, просторную и широкую – отступай, куда хочешь!

А торговец этот коварный так и пёр напролом, стараясь достать этим мечом коротким.

Э, нет, братец, не ударил сразу, теперь пеняй на себя, сам виноват.

Инвальдр с ловкостью кошки уходил от меча, скользил назад и в сторону, то влево, то вправо, пинал под ноги непрошенного гостя пустые лавки. Благо, что меч у того оказался коротким, рассчитанным на один верный удар, самый первый.

Инвальдр схватил с лавки белую тряпку – это дочь его шила праздничную рубаху брату – бросил в лицо наступающему незнакомцу. Пока тот замешкался, уворачиваясь да закрываясь рукой, метнулся к выходу. В дверях хёвдинг развернулся лицом, и глаза его распахнулись от ужаса: из кухни на шум выбежала его дочь и лицом к лицу столкнулась с незнакомцем и его мечом.

В какой-то короткий миг в голове хёвдинга промелькнуло всё, что произойдёт сейчас с его золотоволосой красавицей Ингигердой.

Но незнакомец этот только прямо глянул в лицо дочери хёвдинга и, словно не заметив её, ринулся на Инвальдра с новой силой. Под звонкий крик испуганной Ингигерды хозяин усадьбы метнулся из дверей.

Теперь здесь, на свободной площади двора, убить его было невозможно, даже безоружного. А потом почти сразу на крик и шум сбежались к дому дружинники, рабы, домашние и прочая челядь.

Под удивлённые взгляды собравшихся из дома вслед за хёвдингом сразу появился только что мирно ушедший с хозяином молодой торговец солью с коротким мечом в руке. Последними показались в дверях дочь хозяина, жена и другие домашние рабыни.

Поднялся гомон, воздух вечернего дня наполнился голосами, лаем собак и звоном оружия – один из дружинников бросил Инвальдру свой меч.