Тайна Соснового холма

И как было заведено, к прибытию гостей на дворе усадьбы начались приготовления к пиру: кололи скотину, варили брагу, готовили к празднику просторную гридницу. Работы хватало всем!

Когда корабли показались близко, все жители в праздничных рубахах и платьях высыпали на берег встречать гостей. Весть о кораблях конунга быстро облетела округу, и на берегу с нетерпением ждали сыновья, жёны, родители тех, кто ушёл весной в поход. Но не во всех домах сегодня будет праздник, не все мужья и отцы вернутся под долгожданные крыши с богатыми подарками и свежими шрамами…

И правда, когда подошли к берегу лёгкие дрекки, когда шумные гости и вернувшиеся, наконец, домой сошли на землю, в нескольких группах встречающих стал слышен плач и причитания вдов и осиротевших детей.

Конечно же, они получат равную долю добычи этого лета, но ничто уже не вернёт под эти крыши и на эти дворы ушедших на веки в море мужей, отцов и сыновей.

Такова жизнь и смерть тех, кто отважился отправиться в плавание, и тех, кто их проводил весной.

С самого утра, как сказали о кораблях, Ингигерда чувствовала волнующую тревогу – возвращался брат, которого она не видела всё лето. Ту рубашку, что она сшила для него, она успела украсить по горловине и рукавам яркой вышивкой затейливого узора. И уже представляла себе, как подарит её. Хогану должен понравиться подарок, он всегда любил младшую сестрёнку, заботился о ней с ласковой нежностью старшего.

Пировали в гриднице, с шумом, с яркими речами, обещаниями и похвальбой.

Брага лилась рекой, от горячего мяса шёл пар. Так много людей прибыло в одночасье, что вся усадьба, казалось, гудела, как потревоженное осиное гнездо.

Пировали до ночи. Уставшая, но довольная Ингигерда покинула гостей, ушла в женскую комнату, села на кровать, рассеянно улыбаясь, стянула с рук серебряные обручья, снимала с шеи обереги и амулеты.

Конечно же, Хоган был в восторге от её подарка и в знак благодарности даже подержал руки сестры в своих больших сильных ладонях.

Эти руки сшили и вышили эту рубашку, а в ответ Хоган надел на запястье сестры широкий серебряный браслет.

Вот он. Ингигерда подержала его на пальцах, тяжёлый и красивый. Отложила в сторону.

Старая Бюрн уже спала, и Ингигерда не стала её будить, сама убрала все украшения в деревянный ящичек, сама расстелила постель. Но, прежде чем лечь, она решила сходить на двор, а по пути зашла на кухню и выбрала кость для овчарки.