Тайна Соснового холма

 – А что с ним делать?

– Я тоже не знаю, что с ним делать. Я посылал людей по всему побережью разузнать о нём. Его видели, он продавал соль, ходил по нашему берегу всё лето, но, как и у нас, нигде не называл своего имени и имени своего отца. Странный парень… Он либо лгун, либо явился сюда с одной целью: убить меня.

– Почему? – Ингигерда нахмурилась, отдёрнула руку от собаки, и браслеты на запястье её мелодично звякнули. – Убить – тебя, отец? За что?

– Я не знаю. Я впервые в жизни вижу этого парня.

Может, когда-то я знал его отца? Я не помню. – Хёвдинг вздохнул, чуть прищуривая глаза, продолжая всё также смотреть на Арна. – Он хотел убить меня, но причины не сказал. Я хочу это выяснить. Я хочу знать, что я сделал ему или его семье. Это не даёт мне покоя.

– Как, отец? Я пыталась говорить с ним – он молчит, он словно и не понимает, что я ему говорю. – Ингигерда склонила голову чуть на бок, всматриваясь в лицо отца, глядела против солнца. – Бюрн говорит, он… – замялась на миг, – он потерял разум! – Она вскинула ладонь к виску, сделав многозначительный жест, понятный любому.

 – Он выжил из ума после того удара…

– Ну-у, – Инвальдр усмехнулся. – Об этом судить ещё рано, он только в первый раз показался солнцу… А парень он везучий. – Улыбнулся хёвдинг. – Сначала я не убил его, а теперь ещё он и выжил после такого. Я узнаю, кто он такой и зачем хотел моей смерти… Убить его просто. – Инвальдр посмотрел в глаза дочери. – А что, если он принадлежит славному роду, и, убив его, я наживу врагов? Мне будут мстить! А зачем мне новые враги?

Ингигерда согласно покивала головой, шепнула:

– Ты прав, отец.

Конечно, он прав! Иначе его и не выбрал бы никто хёвдингом этих земель. И как хёвдинг, он должен всё подмечать наперёд и видеть значительно дальше.

Ингигерда сжала в кулак защитный амулет, висевший на груди поверх платья, и перевела глаза на Арна. «Кто ты такой? Кто?»

* * *

С каждым днём состояние его становилось всё лучше, он больше двигался, ровнее и увереннее ходил, по словам Бюрн стал есть, как здоровый человек.

Но всё это видно было только внешне.

Работая на дворе, Ингигерда исподволь следила за ним, он окреп только телом, а сам по-прежнему не разговаривал ни с кем, окружающих почти не замечал, и на все вопросы Бюрн оставался хладнокровно спокойным. Если бы он был нормальным, он бы замечал внимание к себе и, конечно же, отвечал бы хоть как-то на заботу старой рабыни.