Нефритовый тигр

Что за манера, бросить человека в неизвестность разбираться с проблемой самому?! Хотя, возможно, Кохас меня и направил? Он говорил, что Ху Цзы должен был скоро объявиться, да и травинку я выбрала короткую… Вдруг ребёнок где-то здесь?»

– Тут есть пленные дети? – вдруг озарило Сону. Она попыталась заглянуть офицеру в лицо.

Конвоир молчал.

– Глупо было надеяться, я же «шпионка», – с печальным смирением подытожила Сона.

Пришли. Широкая деревянная лестница вела в палатку, окруженную дозором. Рядом стояли флагштоки с развивающимися знамёнами.

Чёрными знамёнами армии Ю Ху.

«Конец, – Сона обомлела. – Надеюсь, перед смертью меня не станут пытать… Ну почему вы были на юге? – с досадой корила она себя за ошибку. – Наверно, я наткнулась на разведотряд. Кохас, защити!»

Завеса отодвинулась, настойчиво приглашая пленницу в шатёр.

Внутри было просторно. С купола спускался тёплый солнечный свет. На стенах висели шкуры животных, карты и изображения сражений. Как и во всём лагере, здесь было много оружия, но служило оно скорее для украшения.

Прямо напротив входа располагались постель и рабочее место с множеством деревянных и бумажных книг. Было заметно, что хозяин палатки не оставляет своих обязанностей даже во время отдыха.

Мо Джун слабо нажал на плечо обвиняемой, приказывая встать на колени. Сопротивляться закалённому в боях воину было бесполезно.

– Дацянцюн[17 - Дацянцюн (??? d?ji?ngjun) – главнокомандующий, главный полководец. (прим. авт.)] сам расспросит тебя, – надзиратель остался стоять рядом.

– Зачем вы так? – едва слышно произнесла Сона.

Тишина. Тогда девушка аккуратно продолжила:

– Я боялась встретить вас и бежала как можно дальше. Я просто хотела жить. К вашей вражде я не имею отношения. Вы же видите, что я не из этих мест…

В ответ звучало лишь ровное дыхание.

– Я ищу мальчика по имени Ху Цзы. Пожалуйста, если он у вас, позвольте нам уйти! Его мама молится… У вас есть дети?

Мужчина остался стоять неподвижно, лишь едва заметно шевелились мышцы лица.

Сона поняла, что продолжи она попытки, то потеряет и без того малое расположение уговариваемого, поэтому на какое-то время в шатре воцарилась тишина.

Сердце перестало бешено колотиться. Сона успела привыкнуть к помещению, словно до того ничего пугающего не происходило, а впереди не ждал страшный суд. Мо Джун теперь казался знакомым и безопасным. Наступило спокойствие. Только затекли ноги, и хотелось уснуть где-нибудь в тёплом, мягком месте.