Те, кто охотится в ночи

Она покачала головой, прекрасно понимая, что Джеймс заботится не столько о ее нервах, в крепости которых уверен, сколько о ее безопасности. Без очков карие глаза Лидии казались мечтательными и немного сонными.

– Нет. У тебя и так мало времени. Кроме того, я знала его самого и его друзей. Не думаю, чтобы мне удалось повидаться с Деннисом Блейдоном, избежав при этом упреков, что я вышла замуж за тебя, а не за него, но с Фрэнком Эллисом (он сейчас виконт Хаверфорд) я бы могла поговорить. Или со столь же почтенным Эвелайном – братом Берти.

– Мне все это не нравится, – медленно проговорил Эшер. – Одно дело, если ты занимаешься в Лондоне какими-то исследованиями… Когда я пошлю письмо моему сослуживцу по министерству иностранных дел в «Дейли мейл», твое имя упомянуто не будет. Исидро говорил, что вампиры легко узнают, когда на их след напали друзья или родственники убитого: такие люди начинают расспрашивать очевидцев, обшаривать кладбища.

Она выпрямилась.

– Не понимаю, каким образом…

– Я тоже, – отрубил он. – Но в данный момент я принимаю его слова на веру. У них есть возможности, которых нет у нас, и, пока мы не узнаем о них побольше, шанса я им не предоставлю.

– Может быть, – сказала она. – Но у них есть и слабости, и чем больше мы о них узнаем от людей, имевших с ними дело, тем скорее сможем что-либо предпринять, если… если дела пойдут совсем плохо.

– Мне это очень не нравится, – снова сказал Эшер, сознавая, что Лидия, возможно, права. – Я бы предпочел, чтобы ты не занималась этим, но если уж займешься, то, по крайней мере, будь осторожна. Что же касается того, что ты можешь выяснить… Тебе никогда не приходилось опрашивать случайных свидетелей, пусть даже всего через десять минут после происшествия? А Берти умер… когда?

– В девятисотом.

– То есть семь лет назад…

Семь лет назад он был в Африке, путешествуя верхом через коричневатые бархатные равнины при свете вздувшейся медовой луны. Иногда ему казалось, что было это совсем недавно – не более семи недель назад. Эшер наклонился к Лидии и поцеловал ее. Откинутая вуаль щекотала переносицу. И вновь странно было сознавать, что в конце концов они все-таки стали мужем и женой.