Те, кто охотится в ночи

Но за время работы в министерстве иностранных дел Эшер научился в критические моменты как бы отстраняться от собственных поступков. В ту ночь, когда он застрелил беднягу Жана ван дер Плаца, он не почувствовал ничего. Как теперь. Может быть, именно это и заставило его выйти из Большой Игры.

Расчетливо, как тогда, когда он нажимал на курок, Эшер шагнул к женщине и, схватив за плечи, заставил ее встать. Прозрачные глаза Исидро следили за ним. Стараясь не встречаться с вампиром взглядом, Эшер вытолкнул женщину в коридор.

Она двигалась легко, как лунатик. На маленькой площадке между вагонами их встретил сырой холодный ветер, и сознание стало проясняться. Эшер прислонился к косяку и, чувствуя странную дрожь во всем теле, подставил лицо обжигающим ледяным порывам.

Женщина вздрогнула. Ее руки – красные, потрескавшиеся, мозолистые, столь не соответствующие молочной белизне шеи, – нашарили расстегнутый воротник. Глаза наполнились тревогой. Она была испугана, потрясена, растеряна.

– Кто?.. Что?.. – Она отшатнулась от него к самым поручням, словно собираясь выброситься в летящую мимо ночь.

Эшер мгновенно принял облик безвредного, чудаковатого, чрезмерно предупредительного преподавателя колледжа, столь часто выручавший его за границей.

– Я увидел вас стоящей в коридоре, мадам, – сказал он. – Прошу извинить мою бесцеремонность, но моя жена имеет обыкновение ходить по ночам, и что-то в вашем поведении навело меня на мысль, что с вами происходит нечто подобное. Я заговорил с вами, и, когда вы не ответили, я понял, что мои предположения правильны.

– Я… – Она сгребла в горсть расстегнутый воротник; в кроличьих глазах – смущение, недоверие, страх.

Эшер продолжал тоном оксфордского ученого, филолога, ни разу в жизни не слышавшего про пулеметы и уж тем более не выкрадывавшего их чертежи из Берлина в вырезанной изнутри книге.

– Свежий воздух обычно приводил ее в чувство – мою жену, я имею в виду. Может быть, мне проводить вас в ваше купе?

Она потрясла головой и пробормотала:

– Нет… Благодарю вас, сэр… Я… Вы очень добры…

Судя по выговору (машинально отметил Эшер), женщина была родом из Корнуолла.

Торопливо миновала узкий проход и скрылась в соседнем вагоне, ежась от холода и неловкости.

Эшер еще несколько минут стоял на площадке, и холодный ветер трепал его волосы.

Когда он вернулся в купе, Исидро там не было. Единственным свидетельством, что случившееся не приснилось, был валяющийся между сидений фиолетовый шарф.