Кровавые девы

Завсегдатаи «Рыбы и Кольца» на Мэриголд-уок: портовые грузчики, воры, шлюхи и местные хулиганы – Эшеру не докучали, и вообще словно бы не заметили его появления. Как ни странно, он, Эшер, обычно предъявляемый студентами заезжим американцам в качестве типичного образчика оксфордского преподавателя, прекрасно умел принимать облик столь же типичного чернорабочего, оставшегося без места. Впрочем, не обладая способностями хамелеона, до сорока шести на Королевской Секретной Службе, пожалуй, не дотянуть…

Когда снаружи совсем стемнело, он расплатился с трактирщиком парой бобов[9 - Боб – на английском уголовном жаргоне монета достоинством в шиллинг.

] и снова двинулся в сторону Фельмонгер-корт.

Во сне эта узкая, причудливой формы площадь была совершенно безлюдна – не говоря уж о том, что сплошь залита кровью. Наяву, в шесть часов пополудни, и площадь и ее окрестности кишели оборванной ребятней, гонявшей обручи, швырявшейся камнями, перекликавшейся сквозь студеный туман писклявыми, призрачными голосишками. Из темных переулков проходящего мимо Эшера окликали гулящие женщины в лохмотьях.

Навстречу, едва не натыкаясь на него, обдавая его табачным перегаром пополам с можжевеловым запахом джина и вонью годами нестиранной одежды, брели мужчины, не помышлявшие ни о чем, кроме весьма относительного уюта переполненных комнат да двух-трех часов отдыха перед тем, как вернуться к работе.

– Ножи, ножницы, зонтики… наточим, починим, в порядок приведем… Ножи, ножницы, зонтики, – ломким, дрожащим голосом тянул невдалеке какой-то старик.

Как сообщил ему Исидро, вампиры, вопреки заверениям Брэма Стокера и большинства прочих писателей, эксплуатирующих данную тему, кормились главным образом бедняками: за неимущего, если его исчезновение вообще хоть кто-то заметит, никому не придет в голову мстить. Следуя через площадь, Эшер вглядывался в темноту (тот самый уличный фонарь действительно оказался разбит) и отрешенно гадал, кто из всех этих шлюх, или детишек, или выпивох, насквозь пропитанных джином, не вернется нынче ночью домой – если, конечно, у него имеется какая-никакая крыша над головой.

Может статься, за кем-то из множества этих оборванцев прямо сейчас, прячась в тени, выбирая жертву, наблюдает сам Гриппен – хозяин, повелитель всех лондонских вампиров – или кто-то из его выводка…

Впрочем, заметить Гриппена во время охоты нисколько не легче, чем разглядеть оспу, или холеру, или близящуюся голодную смерть, прежде чем одна из этих напастей не нанесет удар.